вверх
убрать
 
: 34.204.52.4

 
Пт 22.03.19 05:56:57
Если у Вас есть предложения, как сделать сайт лучше - делитесь ими с пользователями в специальной теме или лично. 
 
 
 
Оставлять сообщения могут только зарегистрированные пользователи


 



Реклама на Chernobyl-Soul.com

Главная » Статьи » Книги и рассказы » Фанфики



Прибаутки Жёлтой поляны. Околица


«Жёлтая поляна,
Лагерь на опушке.
Осень-Несмеяна,
Морось да кукушка»


— одна из сталкерских прибауток.

Дождь зашелестел в листве рощи, сплошь покрывающей местность между двух пригорков. Стук звонких капель по остаткам кровли расползающегося врозь, как живете*, домишка, погрязшего в кустарнике, наряду со стонами алюминиевой кастрюли с отколупившейся белой эмалью, что держалась на плаву в залитых водою обломках одного из соседних деревенских строений, постепенно вытеснили безмолвие, коим полнились окрестности.
Местечко возле выхода из полузаглубленного погреба, свободное от мокрых зарослей чертополоха, чабреца и полыни, казалось бы, полностью наводнивших сельские постройки и покосившиеся колья дощатого забора, было задымлено фыркающим от дождевых брызг затухшим кострищем, чернеющим в кольце закоптившихся кирпичей.
Будто разделяя его недовольство, из-под разбитого крыльца вылез, ворча, промокший кот с содранными до мяса боками, с которых ещё свисали клочки зеленоватой шерсти, мягко пробрался меж зарослей к ограждению, на котором вскоре примостился, сгорбившись, повёл мордой с разбухшими щитовидными железами, зашипел, вероятно, почуяв людей, что нашли погреб хорошим укрытием от непогоды, и, махнув хвостом, исчез на другом конце деревеньки.

***

Подождав, пока патруль из двух охраняющих периметр солдат отдалится на безопасное расстояние, человек, одетый в простую и потёртую в локтях и плечах куртку камуфляжных тонов, с приличным рюкзаком за плечами, в котором наверняка была провизия на первую неделю, спальный мешок, куча медицинских таблеток, портативное зарядное устройство, комплект батареек, блокнот для записей и много чего ещё, двинулся след в след за военными, осторожно ступая по шпалам, протянувшегося в грязный от туч горизонт железнодорожного полотна, то и дело ныряющего в вездесущие заросли чертополоха, чёрного, неказистого, уже давно отцветшего.
Берцы со второй подошвой из корки застывшей грязи аккуратно переставлялись с одной шпалы, порой тронутой мхом, на другую, иногда спрятавшуюся за колючим кустарником. Факт того, что пути порядком заросли, и заставлял излишне осторожничать, дабы патрульные не обернулись на внезапный треск. Сердце то и дело выпрыгивало из груди, отдаваясь даже в висках, но ноги целеустремлённо переступали со шпалы на шпалу, повторяя впившийся до боли в мозг и уже приевшийся нутру алгоритм.
Он успокаивал себя тем, что солдаты не обернутся. Даже не потому что находятся на приличном расстоянии и физически могут не услышать случайного приглушённого звука, а просто потому что им платят, чтобы они не оборачивались. Когда корни проклятущего сорняка взяточничества не могут достать руководство, они пробиваются до самых низов, то ли от плохой жизни идущих навстречу, то ли от нехороших манер. Так или иначе, подкупить простого рядового всегда проще, чем обнаглевшую и с каждым днём продолжающую наглеть верхушку. И солдаты шли навстречу. Неофициально. Не оборачиваясь.
Мелколесье, ещё не успевшее войти в объятия осени и неравномерной зеленоватой мочалой убегающее до самого стыка хмурых небес с полоской далёких, тусклых от бесконечных ливней земель, огласилось смесью визга и хрюканья, ещё несколько раз сиганувшего в виде эха от дерева к дереву, перескочившего через железнодорожное полотно, в конце концов исчезнувшего где-то в густоте шепчущего леса на другой стороне насыпи.
Человек, крадучись следовавший за патрулём, невольно замер, покрутив головой и затем вздохнув. Солдаты как ни в чём не бывало продолжали рутинно патрулировать полотно. Не оборачиваясь.
В воздухе ещё держался петрикор после недавно прошедшего дождя, наряду с диким травянистым ароматом своеобразно обжигающий ноздри, когда железнодорожная ветка «Осиновка — Жёлтая поляна» осталась позади, а обзор вокруг закрыли спутанные локоны бурьяна, однозначно замедлившие дальнейшее продвижение.
Бороться с дикорастущими зарослями было бесполезно. Сталкер, решив поберечь силы, остановился, окинув взглядом округу и прислушавшись.
Он находился на опушке, окружённой с нескольких сторон поникшими рощами и перелесками, сереющими на фоне распластавшихся под горизонтом густой синевой лесных массивов, гукающих в блёклые черты пасмурных небес. Величественно возросшие на склонах сокрытых под собою холмов, они будто пытались донести до случайного слушателя нечто важное, но на своём таинственном, одним им понятном языке.
На краю опушки, словно маскируясь под кривоватые стволы деревьев, торчали двойные и одинарные опоры ЛЭП, некоторые из которых уже покрылись мхами, а то и вовсе покосились со временем, почернели от частых дождей, склонились, признав покровительствующую силу природы. Непонятно было, отчего так много их скопилось в одном месте, будто целый ёж зарылся в бурьяне, готовясь к спячке. С некоторых столбов ещё свисали мотки ржавой проволоки, кабелей и проводов, которыми, впрочем, была опутана добрая часть перелеска.
Странно, но идти туда сталкеру расхотелось стремительно быстро, особенно когда из-за деревьев выпорхнула стайка ворон, с громким и противным карканьем ринувшихся подальше от диковинного места. Так же и поступил человек, взяв в сторону, как он надеялся, асфальтированной дороги, идущей прямиком до деревни Жёлтая поляна.

***

Вчера как и сегодня,
Сегодня как и вчера.
Ты радуйся, сталкер, тихонько,
Что снова дожил до утра.

Пальцы скользнули по струнам, издав грустную, но в то же время пытающуюся подбодрить нотку, ушли вверх, забарабанили по обечайке. Игравший вздохнул, вскоре отложив инструмент в сторону, поставив грифом вверх у стены выныривающего из зарослей погреба.
Сталкерские прибаутки не отличались идейностью, не блистали незаурядными оборотами, а чаще всего являли собой незамысловатые высказывания, описывающие угнетающую повседневность. Сочинять их мог любой, притом на ходу, отчего часто получавшиеся мысли вслух, не всегда зарифмованные, нередко не попадавшие в ритм, называли в шутку просто «утками».
Человек, пытающийся раздуть угли затухшего и теперь ужасно дымящего костра, оставил попытки сделать это, откинулся назад, посмотрев в хмурые размытые узоры низких облаков, почесал небритый подбородок.
— Недурно. Но я бы пару слогов лишних убрал, скажем… Из второй строчки, из третьей… Можно и четвёртую перефразировать.
Гитарист, сидящий напротив, специально расположившийся подальше от нещадно разбрасывающего по ветру клубы дыма кострища, нахмурился, вновь вооружился инструментом, принявшись наигрывать отдельные аккорды и разбирать по слогам каждую строчку, бубня себе под нос.
Когда, наконец, сырые ветки сдались, затрещав в занявшемся пламени, туман из стелющегося по земле дыма, прорезали лучи рассветного солнца, выползшего из-за туч со стороны блокпоста, просочились сквозь щели покосившихся остатков забора, окружившего наряду с зарослями бурьяна и густыми кустарниками полуразрушенные деревенские строения, засмеялись в шелестящей листве разросшейся вокруг деревеньки рощи, проникли между рамами оконец, заискрившись в столбиках витающей пыли. И с ними будто пришло оживление: чирикнула в ветвях векового дуба случайная пташка, лёгким свистом ей ответила другая, гаркнула где-то за трепещущей стеной листвы, чуть тронутой осенней золотинкой, одинокая ворона. Со стороны блокпоста донёсся кашляющий звук недовольства включённого репродуктора, будто разбуженного ранним солнцем.
Теперь уже более радостно зазвенели струны под рукою сталкера, напевшего переделанные строчки:

Вчера как и сегодня,
Сегодня как вчера.
Ты радуйся тихонько,
Что встретил свет утра.

Под одобрительный кивок товарища, гитарист оставил инструмент и с довольным видом полез в рюкзак, готовясь к первому перекусу за день.

***

Следуя на юг по тусклому дорожному асфальту, усердно вымытому дождями, из трещин, причудливыми узорами сплошь покрывающих который, пробивались росточки, скрывая под зелёным покровом и без того исчезнувшую разделительную полосу, сталкер шёл за вереницами пухлых, а порой растерзанных в клочья облаков, коих ветер, словно небесных пастух, гнал прочь с севера.
Насекомые усердно стрекотали в придорожных зарослях камыша, облюбовавшего кюветы, где скапливалось больше влаги, над дорогой витал пряный запах полыни. Иногда сквозь листву обступающих с двух сторон путь клёнов, вытянувшихся свечками в светлое небо, корявых дубков и осин просматривались ржавые останки непонятных металлических сооружений, поваленные сектора железобетонного забора, заклеймённого пятнами жёлтого мха, нагромождения из плит с торчащими арматурами, скопления строительного мусора, поросшие высокой сорной травой, выцветшие бока вагончиков бытовок с выбитыми стёклами окон, теперь зияющих чернотой…
Сталкер остановился у края дороги, поравнявшись с покосившимся крестом, на который был нанизан изорванный в нескольких местах противогаз, простая ГПшка с разбитыми линзами, но пустой взгляд её, казалось, прошивал насквозь.
Человек повёл плечами, отвернувшись, и зашагал прочь, хрустя мелкой стеклянной крошкой под ногами, искрящейся пылью покрывающей дальнейший путь.

***

Один из сидящих у костра уже с минуту удручающе смотрел в ПДА. Вид абсолютно чистого от сообщений общего канала в начале осени всегда немного волновал его.
— Какие планы, Гера? — сталкер спрятал КПК, потянувшись.
Гитарист, всё это время мучающий одну струну, поднял голову.
— Волка бы дождаться. Со дня на день должен быть. А вообще, — сталкер повёл головой, проследив за стайкой пожелтевших листьев, что ветер унёс куда-то за околицу, — Я бы сходил куда-нибудь, посмотрел, как изменился предбанник спустя год.
— Боже мой, целый год… — протянул его товарищ, — Даже не верится.
— В Зоне время иначе течёт. Не успеешь оглянуться, как здесь у костра соберётся человек десять, а то и больше! — рассмеялся Герасим.
— А через неделю меньше половины.
— А вот это уже не нам решать. Зоне.
Струны скрежетнули, когда музыкант скользнул пальцами к ладам, а затем напел только что придуманные строки:

А дни на Кордоне летят словно листья,
Что ворохом бросил сентябрь.
Не верьте вы в россказни ранних дождей,
Игривых и чуть шепелявых.

Шелест, смешанный с хрустом форсируемых кустов, заставил обоих сталкеров переглянуться.
Гера, осторожно прислонив гитару к стенке сводчатого погреба, словно боясь, что та издаст лишний шум, полез за спину, обхватив вскоре прохладную рукоять Макарова, но оружие доставать не поспешил, в отличие от своего товарища, что, нашарив под рюкзаком, лежащим подле, обрез двустволки, явил на свет дула, замотанные изолентой, направив те на густые заросли полыни и репея.
Это явно не понравилось коту, решившему погреться на солнышке и примостившемуся на заборе. Грозно зашипев, он выгнулся, но тут же исчез за оградой, так как из кустарника вышел молодой парень в куртке камуфляжных тонов, сплошь облепленной репейником.
— Шишига! Шишига, кис-кис-кис… — Герасима больше, похоже, интересовал давший стрекача кот. — Ну что же ты, Шина! Шишигу вот спугнул! Она ведь только мои прибаутки приходит послушать…
— А то как же. — Шина, вздохнув, опустил оружие, махнув пришедшему, что показал двумя пальцами букву «V», попутно избавляясь от надоедливых семян растения.
— Здравия, братья-сталкеры, — подойдя к тлеющему костру, пускающему в тускло-голубое небо облачка дыма, новичок поочерёдно пожал руки двоим товарищам.
— Герасим Красопетов. Можно просто Гера. — улыбнулся гитарист, — Это Ермолай Шиншиллов, он же Шина. — Он кивнул на сталкера, имеющего свойство не представляться во время рукопожатий.
— Я Слава Крапивин. Просто Слава…
— Присаживайся, Славка, отдохни с дороги. У нас принято рассказывать о пути к лагерю. Ты садись, садись… — Гера махнул рукой на товарища, что ещё с недоверием мерил взглядом новенького, чем изрядно того смущал.
Сквозь ласковый шелест окружившей плотным кольцом деревеньку рощи донеслись слабые гаркающие звуки наряду с пистолетными выстрелами, глухими и неестественными, точно производимыми под водой.
Солнечные лучи плескались в трепещущей на ветру листве, бросая отсветы на кровлю, осыпанную золотистыми и почерневшими листьями, рядом располагающейся постройки, чердачное окошко которой негостеприимно сверлило чёрным зрачком пришедшего, уже снявшего с себя набитый до отвалу рюкзак и усевшегося на одно из полен, что соизволил выкатить Гера откуда-то из-за спины.
— Добрался обыкновенно. Прошёл сначала через форпост возле деревни Осиновка, там полкилометра шёл по железнодорожному полотну. Вслед за патрулём.
— Вот оно как, значит… — Шина привычно почесал щёку с подбородком, — Сейчас там все ходят, ибо солдаты подкуплены, а когда-то, — сталкер вздохнул, опустив взгляд вниз, — Наш брат под пулемётом землю месил, чтобы только добраться до сюда.
— Что было, то было. — протянул Красопетов, — Ну, что дальше?
— Дальше, — Слава пожал плечами, — Сюда по прямой. Дорога — хороший ориентир.
— Тьфу ты, — Гера махнул рукой, — Неужто никуда не вляпался, ничего интересного не увидел? Да-а… Не те люди уже пошли! Вот помнишь Веню? Веню Щурёнка?
Шина, спрятав обрез под рюкзаком, кивнул.
— Всё время возвращался полуживой. То с разодранным боком, то с ожогами на лице, ё-моё, тот ещё прощелыга был… Но Зона-таки его прибрала.
Непродолжительную паузу заполнил тихий шелест и щебет шныряющих в руинах сельских построек пичуг.
— Что у нас с хворостом? — Ермолаю было уже невмоготу смотреть на затухшие угли.
— В погребе есть ещё сухой. На сегодня точно хватит.
Шина поднялся и вскоре исчез во мраке подземного помещения.
— А кто такая Шишига? — Славка будто и ждал, пока сталкер оставит его наедине с более общительным Герой.
— Шишига-то? — Красопетов рассмеялся, — Это кошка. Скорее всего была ей когда-то, жила в каком-то из этих домишек до катастрофы, а потом… Зона превратила её в мутанта, иначе называемого котом-баюном. Но ты не бойся, она на здешних не нападает, а к новым привыкает быстро. Только не обижай зверушку, лады?
— Лады.
— Скажу по секрету, она музыку любит. И не чью другую, а только в моём исполнении. — зловеще зашептал Герасим, улыбнувшись. — Но Шина этого не признаёт.
Шиншиллов вылез из погреба с вязанкой хвороста, вновь занял своё место возле костра, принялся возиться с разведением огня.
— Вы весь день костёр жжёте? Не боитесь, что дым с вертолётов увидят? — Крапивин опасливо глянул в небо, чуть запеленённое лёгким тюлем облаков.
— Вертолёты здесь уже год как не летают. Догадываешься почему? — Ермолай чиркнул зажигалкой, затем сунув в рот обожжённый палец.
— Нет. Почему?
— Увидишь… — сталкер зачем-то многозначительно глянул на запястье с часами, далее продолжив заниматься костром.
Прежде чем сухие ветки затрещали в огненных языках, а стоянка погрузилась в терпкие запахи смолы и дыма, новоприбывший успел мельком осмотреть деревеньку, насчитав два домика с более-менее целёхонькими крышами, скрывшимися за ветками и листвой диких осин, а также ещё три строения, являющих из себя печальное зрелище: полностью заросшие, почти скрывшиеся из виду кирпичные кладки стен, трубы дымохода, торчащие на фоне рухнувших сводов крыш, пустые дырки окон в уцелевших фасадах… Вот она теперь, Жёлтая поляна, место, некогда обжитое и людимое.
— Долго вы здесь? — Вячеслав придвинулся ближе к огню, дабы просушить вымокшие во время штурма бурьяна до колен штанины.
— Да уж год как. — Шина спрятал зажигалку во внутренний карман неумело подшитой в нескольких местах куртки.
— Я имею в виду…
— А, ты про это… Здесь от силы день. Ждём, пока народу соберётся, потом обговорим, как, куда и зачем двигать.
Костёр фыркнул, выплюнув горстку искр, засвистел, затем принялся что-то нашёптывать, периодически потрескивая.
— Здесь каждый сам за себя или есть человек, отдающий указания?
— Мы тебе что, регулярная армия? — Гера на заявление товарища прыснул, — Каждый тут сам себе указ, однако есть негласное правило: слушаешь старших — дольше живёшь. Из старших тут я с Герой и Волк. Но Волк пока ещё в пути, неизвестно, когда придёт… — Ермолай вновь решил проверить общий канал, а потому полез за ПДА.
— Но есть же координатор или… снабженец какой-нибудь?
— Я, кажется, понял, к чему ты клонишь. — Герасим выставил указательный палец. — Есть один человек… Обитает тут неподалёку, очень рьяно относится к своей скрытности, иногда брату-сталкеру помогает. Если тебе нечем себя занять, сходи к нему. Но предупреждаю, будь готов ко всякому.

***

Поблагодарив Геру с товарищем за гостеприимство и доброжелательность двумя шоколадными батончиками, в Зоне встречающимися отнюдь не часто, Славка Крапивин вышел вскоре за околицу, намереваясь навестить местного снабженца.
Его логово он нашёл не сразу. Почти в самом сердце рощи, под сенью раскидистых дубов, в густых зарослях полыни и чертополоха притаились покрытые выцветшей и порядком облупившейся голубой краской створки входа в погреб. Местами украшенные пулевыми отверстиями и даже неблагожелательными надписями, чуть присыпанные пожухлой листвой, они выглядели словно проход в брошенное бомбоубежище.
Решившись, сталкер нащупал под подошвами уходящие в сырую темноту ступени, скрытые под шуршащим ковром листьев, и шагнул вовнутрь.
Каково же было удивление новоприбывшего, когда тьму вокруг разрезала лампочка, свисающая с каменистого потолка на единственном проводе, дав осмотреть внутренности обычного подвального помещения, проложенные вдоль стен слои кабелей, разрезанных и целых, бронированную дверь в конце спуска, на которой красовалась надпись «Сидор — жирный осёл нах».
Покачав головой, Вячеслав направился к ней, чуть пригибаясь под невысокими сводами. Подойдя, негромко постучал. После минутной паузы ещё, посильнее. Когда забарабанил по металлу со всей силы, кто-то недовольно гаркнул за дверью, щёлкнули магнитные замки, скрипнули шлюзы.
— Открываю я, открываю, чего долбишься? Грёбаный переключатель опять заклинил…
Мужичок в фуфайке, примостившийся за столом, заваленным всяким техническим мусором, пустыми одноразовыми стаканчиками, стеклянными бутылками и пожелтевшими листами старой документации, кивнул вошедшему, подняв в знак приветствия пухлую ладонь.
На одном конце стола мерцал экран ноутбука, а на другом был странный агрегат, напоминающий собой литровую банку, в которой, разбрасывая беснующиеся искры, сверкал непонятный предмет. В банку были опущены электроды, а от них проведены провода, далее мотками свисающие со стен, стеллажей, шкафов, полных различного оборудования и снаряжения, но какого — полумрак не позволял разобрать. Было понятно, что за спиной снабженца есть ещё одно помещение, а может, целых два.
В воздухе витал запах недавно сваренного кофе.
— Ну, выкладывай, кто такой, откуда и зачем в Зону пришёл… Хотя, знаешь, последнее меня не интересует. Достали меня, понимаешь, сопли о безвыходности положения и наглые рожи рецидивистов, скрывающихся от закона. Здесь всё по-иному, — мужичок придвинулся ближе, заглянув в лицо Славки, растерянно смотрящего перед собой, — Не важно, кем ты был там, хоть стриптизёром — меня это не волнует, важно, кем ты будешь здесь. Поэтому, — снабженец многозначительно кашлянул, затем вытащил из-за пазухи носовой платок, утёрся, продолжив, — Сейчас ты мне показываешь, что ты из себя представляешь на данный момент, а пото-о-ом, — странно растянув последнее слово, мужчина ткнул пальцем в новичка, — Я тебя внимательно выслушаю. Устраивает такой расклад?
— Да, но…
— Отлично.
Не дослушав замечание, мужичок полез в ящики стола, кряхтя, явил на свет вскоре помятую и порванную на уголках карту. Разложив ту на столе, начал искать глазами одному ему известную область. Новичок же, мельком бросив взгляд на схемку, сразу определил, где находится: к югу от железнодорожного полотна «Осиновка — Жёлтая поляна», делящего карту на две части и подписанного как «О-Жп», далее по ниточке асфальтированной дороги, упирающейся в конце в Южный блокпост, до надписи «Жп».
— Короче, есть одно место… На этой карте его нет. И ни на какой другой ты его не найдёшь, потому как любая электроника вблизи него и над ним просто перестаёт работать. Компас есть?
Славка кивнул, ошарашенно слушая.
— Вот. Пойдёшь на восток, как преодолеешь дорогу, спустишься в низину, а там повернёшь на север. Как только стрелка компаса перестанет указывать верное направление, возьмёшь ложное, оно тебя и выведет к этой местности. Ну как, всё уяснил? Давай, ни пуха! — снабженец жестами указал на выход.
Новоприбывший только кивнул, намереваясь раскрыть рот для уточнения некоторых подробностей, но неаккуратный шаг назад заставил оступиться и вылететь за порог. Дверь со скрипом захлопнулась.
Подождав, пока шаги одураченного новичка удалятся, мужичок плотнее укутался в фуфайку, нахмурился, бросил взгляд на экран ноутбука, что-то вспомнив, прокряхтел, достал из ящика стола ПДА, положив тот на стол прямо поверх бумаг и карты. Покопавшись в контактах, нашёл нужный, нажал на «вызов».
— Василий! Это Сидорович! — хрипловатый голос снабженца отдался эхом даже в помещениях позади, — У меня очередное «Огненное сердце» выдохлось! Собирай своих лентяев и шуруйте на Болота за новым! Мне к холодам надо готовиться, а тут вона как… Плачу как в прошлый раз! — добавил он после небольшой паузы.

***

Сталкер продрался сквозь кустарник к костру, возле которого всё так же, полуразвалившись прямо на траве, расположились Шина, натянувший на голову капюшон и поднявший воротник своей куртейки, и Герасим, сидевший чуть поодаль у верхней части погреба, выныривающего из кустов словно гигантский удав с разинутой чёрной пастью. Гитарист продолжал тихонько что-то наигрывать, пока не услышал приближающиеся шаги новичка.
Погода изрядно испортилась. Ненастный ветер гневно шелестел в листве рощи, иногда гоняя по заросшей деревеньке вереницы пожелтевших листьев, окропляя лица сталкеров затянувшейся моросью. Небо оделось в плотную серую дымку, накрыв просторы Кордона сплошной мокрой завесой.
Хворост негромко потрескивал, плевался и шипел, будто огонь пытался отпугивать сыплющиеся с неба капли подобным способом.
Что-то уныло прогудело под горизонтом, ухнуло, растворилось в шепчущей тишине.
— Как всё прошло? — Гера первым нарушил молчание, — На лице у тебя прямо и написано, что не очень… — сделал вывод сталкер, когда Славка приземлился на полено, предварительно стянув рюкзак.
Новоприбывший промолчал, потому как не знал, что отвечать. Снабженец посылал его туда, куда сам не знал? При этом он точно объяснил, как найти странное место, не отмеченное ни на одной из карт. Слишком это подозрительно…
Задумавшись, Крапивин придал значение странному накатывающему шуму, когда тот уже отчётливо превратился в ужасно знакомый стрекот, стремительно быстро расползшийся по окрестностям.
Бросившему непонимающий взгляд на скучающие лица двух товарищей Вячеславу вскоре выпала честь наблюдать тяжёлое брюхо винтокрылой машины, эдаким пьяным шмелём пролетевшей прямо над деревней. Взяв курс на север, вертолёт сначала отдалился на небольшое расстояние, потом, судя по стрекоту лопастей, развернулся, а после и вовсе повернул на запад, скоро растворившись в шуме трепещущей листвы.
— Опоздал на две минуты. — заявил Шина, глянув часы, затем приняв сидящее положение. К боку, на котором он лежал, прилипли травинки и почерневшие листья, но он словно не заметил этого.
— В каком смысле?
— Познакомься, Славка, это «Карлсон», наша местная достопримечательность, — хохотнул Гера, — Был военный вертолёт, а теперь жертва очередной воздушной аномалии: летает по замкнутой траектории, всё никак топливо истратить не может… И не такое Зона может.
Новичок нахмурился. Что же с людьми здесь происходит, если даже боевая техника не в силах совладать с неизвестным?

***

Громкий стук в бронированную дверь двумя кулаками, заставил торговца встрепенуться.
— Да что же за день сегодня такой…
Щёлкнувший механизм открыл посетителю проход в помещение, где расположился снабженец.
— Снова ты, — в голосе мужичка промелькнула нотка недоумения.
— Я. — Вячеслав шагнул к столу, весь мокрый от посиделок под дождём, хмурый и очень уверенный. — Вашего места не существует. Вы решили избавиться от меня так же, как наверняка избавились от множества других. Без необходимого снаряжения отправлять ничего не знающего о местных трудностях человека в Зону — это, мягко говоря, неблагосклонно.
С полминуты снабженец и новичок пялились друг на друга. Первый совершенно спокойно и безразлично, второй — упрямо, но сдержанно.
Наконец, торговец хмыкнул, полез под стол. Через мгновение помещение огласилось грохотом тяжёлого о столешницу, отчего сталкер невольно вздрогнул, отпрянув.
— Молодец! Хвалю! — мужичок, закатав рукава фуфайки, расписался в какой-то бумаге, далее кивнув на вещи, вываленные на стол: исцарапанный корпус обычного КПК, небольшая сумка с противогазом, пистолет Макарова с двумя обоймами…
— Да не стой ты столбом! Забирай снарягу, теперь можешь считать себя сталкером, с этой, ха-ха, минуты и с этого дня! — снабженец расхохотался, но быстро успокоился, пригрозив пальцем, — Но не думай, что я от тебя отстану. Доверие в Зоне — вещь дороже всяких артефактов. Я ещё свяжусь с тобой… э-э…
— Слава. Слава Крапивин.
— Крапивин, кхм, да… А теперь с глаз долой! У меня дела!

***

Дождь звонко просыпался на уцелевшие кровли, зашептал в густоте рощи, застрекотал в кустарнике, расплескался по раскисшим участкам, где погрязли покосившиеся колья забора, взбудоражил поверхность луж, выстланных слоями разноцветных листьев.
Трое сталкеров расположились в погребе. В свете керосинки, находящейся на столе наряду с алюминиевой посудой и стеклянной бутылью с резко пахнущим содержимым, угадывались очертания подземного помещения. Две койки у стен, на одной из которых примостился Гера, не расстающийся со своею гитарой, на другой — Слава Крапивин. Рядом со столом сидел на скрученном матрасе Шина, облокотившись на ящик. Обшарпанные, чуть тронутые плесенью стены в нескольких местах украшали почерневшие и пожелтевшие плакаты советской давности, обрывки газет, выдержки из журналов.
— Что теперь?
— А ты, брат, куда-то торопишься? — ухмыльнулся Шина, смерив новоиспечённого сталкера взглядом блеснувших в полумраке глаз.
— Нет, никуда. Может, объясните мне, что за проверку устроил Сидорович? Неужели он с каждым так поступает?
— Этот хрыч и не такое может учудить, уж поверь мне! — Гера прыснул, положив локти на гитару, лежащую на коленях, — Но если бы не он, не было бы сталкеров, понимаешь? Солдатов подкупает он, поставками артефактов за периметр и снарягой тоже он промышляет.
— Люди сами себя губят, ведутся на глупость, на бабки, верят в чужие сказки… — присоединился к дискуссии Ермолай, — А он выявляет таких. Потому как в Зоне им не место. Просто теперь он знает, что ты другой. Скажем так, первую часть проверки ты и вправду прошёл…
— В смысле, первую? Есть и вторая?
— Да, есть. Зона.
На минуту воцарилась тишина. Были слышны только мерные перестукивания дождя снаружи.
— Похоже, Волка мы сегодня не дождёмся, — Шина неслышно вздохнул, — Гера, сыграй-ка нам что-нибудь… сталкерское.
— Это можно!
Гармонично зазвенели струны под рукою сталкера, выдав довольно продолжительный проигрыш. Под дробь и шёпот занявшегося вовсю ливня Красопетов запел, размеренно, ровно, вкладывая душу в каждую строчку:

В беспросветные дали
Дороги спешат,
И стремглав убегает
Вслед сердце стуча.

В беспросветные дали
Дороги лежат,
В непроглядном тумане
С тоскою глядят.

Скрежетнули струны, пение взвилось до самого потолка и, казалось, его отголоски даже достигли выхода из погреба:

Не понять, не объять их
К нам внемлющий глас,
Не постичь, не измерить
Ни пыль их, ни грязь,

Что застывшая рана
Рубцами впилась
И, безмолвно петляя,
Во мгле улеглась.

Снова размеренно и ровно поплыли строчки одна за другой:

В беспросветные дали
Дороги спешат,
И стремглав убегает
Вслед сердце стуча.

В беспросветные дали
Дороги лежат,
В непроглядном тумане
С тоскою глядят.

Больше с грустью застонали струны, тронув в самое сердце, а меж тем Гера ни разу не снизил тон:

Мы их участь разделим
Вдвоём поутру,
Ведь тоска, грязь и пыль их
Так сродны нутру,

Что застывшие раны
Рубцами впились
И, безмолвно петляя,
В душе улеглись.

В беспросветные дали
Дороги спешат,
И стремглав убегает
Вслед сердце стуча.

В беспросветные дали
Дороги лежат,
В непроглядном тумане
С тоскою глядят.

Прозвучали заключительные аккорды, музыкант вздохнул, улыбнувшись, посмотрел на товарищей.
— В точку. — прошептал Шиншиллов, кивнув.
— Может, по маленькой? — Герасим подмигнул Славке.
— А что по маленькой? — Крапивин словил два недоуменных взгляда, затем потянувшись и выдав, — Ежели пить — так пить!
Ухнули леса, чернеющие на фоне блёклых туч, сгрудившихся над унылым горизонтом, шепелявую симфонию дождя нарушили неестественные прерывистые крики наряду с глухими автоматными очередями.
Поведя высунутой из-под разбитого крыльца мордой, кот-баюн заурчал, затем убравшись вновь в темноту.
День обещал пройти незаметно.

(Иванов-Ковалёв; август — сентябрь 2018)



Вы уже голосовали.
Категория: Фанфики | Добавил: Иванов-Ковалёв (17.11.18) | Просмотров: 32

Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

 

Опрос

Самые атмосферные места в "Чистом Небе":
1. База "Чистого Неба"
2. Церковь на Болотах
3. Дворики Лиманска
4. Дом Лесника
5. База военных на Милитари
6. Стройплощадка в Лиманске
7. Аномалия "Симбионт"
8. Барахолка на Свалке
Всего ответов: 65 | Архив



Случайный скриншот

Статья дня

[Рецензии]
Рецензия-отзыв на журнал S.T.A.L.K.E.R. №1
Добавил: СМЕХ

Рекомендуем скачать

[Программы]
Ppe Editor 1.0
Добавил: V8



Сталкер 2
X-Ray SDK

Все баннеры
Условия баннерообмена
Каталог сайтов

: 4
Заглянувших: 3
Сталкеров: 1

{Левша}

подробно...


Главная страница | Форум | Моды и файлы | Галерея | Статьи | FAQ | Мобильная версия | Найти | RSS

Internet Map www.webmoney.ru

Авторское право на игру и использованные в ней материалы принадлежат GSC Game World.
Любое использование материалов сайта возможно только с разрешения его администрации.
Copyright Chernobyl-Soul.com (ex Stalker-cs) team © 2008-2019. Design by Argus, .