вверх
убрать
 
: 52.55.186.225

 
Сб 20.04.19 02:14:47
Скоро здесь появится новая (и не очень) информация для пользователей. 
 
 
 
Оставлять сообщения могут только зарегистрированные пользователи


 



Реклама на Chernobyl-Soul.com

Главная » Статьи » Книги и рассказы » Фанфики



Безлюдные топи. 4. Конец кольца


— Профессор, вы желали меня видеть?
Каланча, отвлёкшись от записывания каких-то данных с приборов, что занимали практически весь стол, повернулся к гостю.
— А, Кварк… Да, да, да, я желал вас видеть.
Сталкер остановился в дверях, окинув взглядом набитую разнообразной техникой каморку учёного.
— Вы проходите, не стесняйтесь. Как с памятью? Что-нибудь вспоминается? Говорят, вы собрались уходить с Болот, значит, стало быть, что-то вспомнили?
— Мне надоел этот спектакль, профессор. — Кварк облокотился о дверной косяк, так и не зайдя внутрь.
Каланча, до этого копавшийся под столом, выглянул оттуда и смерил сталкера непонимающим взглядом.
— Не прикидывайтесь. Вы же изначально знали, что я и так всё вспомню. Только вот зачем тратили силы на изготовление какой-то сыворотки, что якобы должна помочь мне восстановить память, я до сих пор не понимаю.
Профессор, стараясь не глядеть Кварку в глаза, поднялся и упёрся руками в стол, низко опустив голову.
— Я был против этой идеи, — после недолгого молчания молвил он, — Той, что задумал Лебедев. Вы не подумайте, я всегда его поддерживаю как коллегу и как разумного человека… Только вот последнего в нём всё меньше и меньше…
— Ну надо же. А я то думал, что один замечаю это. — съязвил сталкер, всё же зайдя в рабочий кабинет учёного, — Что вы планировали со мной сделать?
— Лично я планировал вернуть вам память. — Каланча поднял голову и уставился на Кварка, затем поставив на стол небольшую ампулку, — Сыворотка уже готова, только… Она еще не испытывалась в полевых условиях.
Сталкер молчал.
— Вы можете думать что угодно, но… я всей душой понимаю вас. Что бы я делал, окажись не в том времени, не в том месте? Бог мой, я не знаю… То, что вы здесь, это не просто «выкидыш» выброса, Зона зачем-то послала вас к нам. Зачем — тоже не знаю. Я пытался переосмыслить всё произошедшее, поставить всё на свои места и пришёл к выводу, что… — Каланча взглянул на Кварка, в его уставшее от лжи лицо, — Вас надо вернуть домой, то есть в то время, откуда вы прибыли. Однако как это сделать, я не представляю себе… Во всём замешан выброс, от этого надо отталкиваться.
Профессор уселся за стол и погряз в мыслях, возможно, терзающих его не один день. В этот момент сталкеру даже стало немного стыдно за то, что он считал Каланчу такой же пешкой Лебедева, как и Суслова.
— Благодарю вас за честность, профессор. Позвольте и мне кое-что сказать. — Кварк подошёл к столу, за которым расположился учёный, и, достав из внутреннего кармана чёрного цвета округлый камушек, что носил с собой еще с самых первых воспоминаний, положил тот перед Каланчой, — Вы знакомы с ним, не так ли? Это артефакт, который Суслов назвал «стухшей Медузой». Однако именно он во время выброса смог переместить меня к вам. Почему именно к вам — я не знаю, не знаю также, сможет ли он переместить меня обратно, если я вновь попаду под выброс.
Профессор взял артефакт в руки, повертел перед собой, замерил фон.
— Когда мы только нашли его у вас, он был радиоактивен… — учёный почесал в затылке, — Возможно, это как-то связано с вашим перемещением. По крайней мере, я вам верю. Чтобы исследовать структуру артефакта и его свойства нам понадобится высокотехнологичное оборудование и как минимум неделя. Ничего из этого у нас с вами нет.
— Что же нам теперь поверить моим из ниоткуда взявшимся воспоминаниям?
— А вы им верите? — Каланча многозначительно глянул на сталкера.
— Верю.
— Что вы помните? Как работает этот образец?
— Да… ничего особенного. Я просто взял его в руки и… белая вспышка. Я здесь, ничего не помню.
— М-да, странно… Слышал я где-то о подобных вещах. В наших кругах их условно называли идеяфактами. То есть артефактами, работающими на идее, от мысли, заданной владельцем. Вы просто взяли его в руки, так?
— Не совсем. Это было во время выброса. В моём времени. Мысли путались, я не помню, что тогда мною двигало, но артефакт, то есть идеяфакт, всё равно сработал.
— Всё это странно, но вот мы снова вернулись к выбросу. Похоже, что ваша идея относительно него правильная. Если вам удастся попасть под выброс здесь, быть может, вы сможете вновь оказаться после выброса там.
— И снова с амнезией…
— Нет, почему же… — профессор придвинул ампулу с сывороткой ближе к сталкеру, — У вас есть шанс испытать препарат.
— Но как я узнаю, что мне нужно принять его после выброса, если всё же перемещение удастся? Записку самому себе что ли писать?
— Друг мой, — Каланча улыбнулся, — Не нужно никаких записок. Препарат активизирует мозговую систему. Именно за счёт усиленной работы мозга есть шанс вспомнить всё. Или даже не пострадать. Используйте его прямо во время выброса. Ваша нервная система будет перевозбуждена, и во время перемещения вы не забудете ничего.
— Но всё это теоретически, верно?
— Сам факт того, что образец сработает и перенесёт вас обратно, тоже, знаете ли, не из надёжных, — учёный, улыбнувшись, привстал из-за стола, — Что вам остаётся? Только довериться мне, артефакту и себе.
Кивнув, Кварк пожал руку профессору.
— Спасибо вам. Мне кажется, вы и есть тот единственный разумный человек. Если бы вы стояли во главе группировки, возможно, у «Чистого неба» был бы шанс всё изменить.
Каланча только прищурился, так и не стянув с лица улыбку.
Когда сталкер уже выходил из каморки, учёный вдруг окликнул его.
— Хотите знать, почему именно Кварк?
— Ну?
— Дело в том, что кварки как таковые еще получить ни разу не удалось. Они настолько сильно привязаны к своим местам, что разорвать тяжёлый атом на кварки невозможно. Такое же дело и с вами. Рано или поздно вы всё равно вернётесь в свое время, а использовать вас в чужом — затея глухая. Знаете, я всё же постараюсь воздержать Лебедева от сотворения некоторых глупостей. Так что можете смело идти. Возможно, это наш первый шаг в понимании Зоны, ведь не просто так вы оказались здесь. Совершив верный выбор, мы сможем подняться на новый уровень и, быть может, сделаем прорыв в области изучения Зоны. Спасибо вам за всё.
Кварк, также кивнув в благодарность профессору, вышел наружу.

***

Я открыл глаза. Именно я. Не какой-то Кварк, но уже и не Калита. Это был новый я.
Первой мыслью в голову были занесены все вчерашние события. Мне удалось уйти от патрулей «Чистого неба»… Результатом этого был до нитки вымокший комбинезон пресловутой группировки, отчего сейчас всё моё тело содрогалось от озноба. Вонючий, носимый неделями чёрный плащ был выброшен во время побега в связи с ненужностью.
Я лежал, подтянув колени к груди, в наполовину погрузившемся в песчанистый грунт вагончике бытовке. Утро уже полностью вошло в свои права, промозглым ветром заставляя мышцы биться в судорогах. Горизонт гудел от самых разнообразных звуков, настолько перемешанных, что невозможно было различить, где лаяли слепые псы, где просыпались птицы, а где работали шипящие механизмы насосной станции.
Как мне удалось всю ночь уходить от преследования по темноте, трясине, аномальным полям, пока я не вышел к брошенному форпосту, отличительной особенностью которого является махина смотровой вышки, я был без понятия. Однако на простую удачу сваливать это было глупо.
Выглянув из окна моего временного укрытия, я не увидел ничего нового. Туман. Сплошная молочная пелена, с которой не смогла совладать даже высоченная конструкция вышки: её верхний ярус просто-напросто исчез, растворился. Такая погода с утра не была редкостью на Болотах.
Трясясь от холода, я буквально выполз из вагончика и, поднявшись, начал пританцовывать. Костёр при такой влажности просто физически невозможно было сотворить, поэтому на помощь мне пришли традиционные методы. Неужели «Чистому небу» будет охота ползать по топям в поисках одного-единственного человека? Лебедев, конечно, силён в убеждении, однако кроме него и еще нескольких лиц из командования никто не знает, кто я такой на самом деле. Интересно, что глава группировки может наплести своим бойцам, чтобы те яро ринулись на мои поиски?
Медлить всё равно было нельзя. Дабы согреться, я вдобавок растёр хорошенько конечности, а затем навернул пару кругов вокруг вышки. Путь мне предстоял не из лёгких: добраться до лодочной станции Гагарино, договориться с местными, ренегатами то бишь, далее дождаться выброса, что, по словам Каланчи, должен был произойти сегодня. Чтобы втереться в доверие ренегатов, я специально договорился с их небольшим отрядом, который ранее занимал церковь Николая Чудотворца. Условия сделки были таковы: они мне дают возможность беспрепятственно пройти к Полесью (туда «Чистое небо» ни за что не доберётся), я же отдаю им всю информацию о дальнейших планах их противника. По пути в Гагарино я решил заглянуть в небольшую аномальную область, что находится южнее него.
Лебедева, на самом деле, можно было понять. Такой ценный специалист, как я, ему вполне мог пригодиться. Посудите сами: отряды «Чистого неба» пропадают в глубине Болот десятками, а наученный выживанию нелегал сможет пройти эти топи насквозь без проблем. Вслепую. Ночью. Когда за ним охотится не один человек. Да вдобавок вернуться обратно, принеся с ходки с пяток артефактов. И представьте, что такое было проделано раза три. У бедного Лебедева инфаркт случится, если я откажусь работать на него. Но вот в чём загвоздка: я буду только рад этому.
Все мои навыки и представления о Зоне не изменились в результате перемещения из марта 2017 года в сентябрь 2011-го. Именно поэтому мои умения выживания так специфично были восприняты «Чистым небом». Правда, был мне в их кругах достойный соперник — некий наёмник, который, однако, по словам Лебедева, сейчас решал кое-какие проблемы на Янтаре. Учитывая сложившуюся ситуацию, я очень надеялся на это.
Желудок мой привык потреблять так мало в день, что я уже боялся за себя: язвы точно было не избежать. Поэтому перекусить я планировал в более спокойной обстановке в Гагарино.
Путь мой вилял между отмелями, изгибы которых смутно мне припоминались, ибо здесь я проходил, точнее должен буду пройти в 2017 году. Наличие гравитационных аномалий чувствовалось в вибрирующем воздухе, а из-за плотной завесы тумана различить что было практически невозможно. Поэтому шёл я излишне осторожно по краю берега, подбрасывая перед собой камушки и разглядывая илистое дно на мелководье. Иногда аномалии, располагающиеся над водой, порождали артефакты, которые волнами могли быть вымыты на берег. Глаз мой искал именно их. Частенько камушки, бросаемые мной, стирались в пыль, так и не коснувшись земли. Тогда я брал в сторону: попасть в «Мясорубку» очень не хотелось.
Результатом «виляний» по отмелям стали несколько кремниевых образований с ноготь, что сталкеры называли «Крупнями», а также пара «Вывертов», эдаких каменистых губок. И те, и другие хорошо боролись с радиацией и химически опасными веществами. Последнее мне было особенно нужно, так как следующим моим пунктом назначения был островок, где туман приобретал зеленоватый оттенок за счет скопления аномалий типа «Газировка». Без противогаза бродить по такой местности — риск получения химических ожогов очень велик. У меня же был респиратор и артефакты — шансы выжить неплохие.
Здесь я искал красноватый налёт на траве и камнях — в простонародье «Кровь камня». Растёртый в порошок, он медленно, но верно содействовал заживлению мелких ожогов и царапин.
Выполз из аномалии я совсем никакой. Глаза ужасно слезились, в лёгкие будто забралась какая-то дрянь, мешающая дышать. Прислонившись к почерневшим от непогоды остаткам пня, что растопырил в стороны свои корни-щупальца, я промыл веки водой из фляги, вылив себе в глотку её остатки, а затем, открыв банку с тушёнкой, которую должен был съесть очень давно (или должен буду), прямо пальцами начал запихивать себе в рот содержимое, давясь и причавкивая. Так опускаться мне не приходилось никогда…
Респиратор пришлось выбросить в трясину: пользы от его разъеденных кислотою фильтров было ноль. Туда же полетела консервная банка с логотипом завода «Росток». Хотелось бы мне глянуть в лицо тому, кто найдёт этот «артефакт», ведь подобное будут производить только с 2016 года из кабаньего мяса. Хотя в Зоне уже удивляться нечему. Вот откуда, скажите, посреди топи взялась выглядывающая из воды крыша Запорожца, на которую я наткнулся по пути в Гагарино? Ладно рыбацкие лодки — их разбитые корпуса тут чуть ли ни на каждом шагу, но автомобиль тут что забыл?
Выйдя на тропу, ведущую к лодочной станции, я заранее поднял руки, к которым от влаги, пота и грязи намертво приклеились уже выцветшие бело-голубые рукава. Туман бледными островками ютился теперь только над водной гладью, скрытой за камышовыми зарослями, а большая его часть рассеялась в солнечных лучах, прорезавших листву тусклой рощи, сквозь которую проглядывали серые крыши Гагарино. Всего на секунду обернувшись, оглядел недоступные берега Припяти, неровными золотистыми оврагами раскинувшиеся над рябящим ожерельем реки и погрязшие в темноватой щетине неведомых лесов. Унылое гудение топей заглушил одинокий вой, отголоски которого затем долго шныряли в камышах.
Сколько я в Зоне, а настоящих чернобыльских волков так и не видел. Может, к счастью? Рассказывали, помнится, о тварях, подобных им, но не псевдопсах точно. Вроде как шерсть у этих мутантов рыжая от радиации, а глаза злющие от голода… Что только не придумают.
Повернувшись обратно, приметил ствол, смотрящий в грудь, и нахальную улыбку невесть откуда взявшегося ренегатовца.
— Ты чё, чистый? Договаривались на 11, а ты в 6 припёрся! Пацаны дрыхнут еще.
— Не все, как я погляжу. — я опустил руки, — Свою часть договора я выполнил. Бумаги у меня в рюкзаке, плюс еще на ПДА много чего имеется. В лагерь пустишь? Промёрз до костей.
— Молоток. Заваливай. Как пахан проснётся, сбагришь всё ему, у него машинка рабочая.
— Понял. Еще один вопрос.
— Ну?
— Слышал, у вас браток один загибается? Могу помочь, есть кое-какие артефакты.
— Да не, Юрычу уже ничё не поможет… Вляпался он по самое нельзя, в «Кисель», ёпт…
— И не такое лечили. Вы только покажите, где его держите, окей? Я уж как-нибудь сам.
Уголовник только пожал плечами, видимо, и вправду потерял надежду на возвращение товарища в боевой строй.
Пройдя во двор, сразу бросил взгляд на строение, стоящее на облепленных тиной сваях. С него бегущему куда-то по делам ренегату хриплым голосом орал облачённый в серый плащ человек, видимо, пахан.
Я без колебаний подошёл к сваям так, чтобы главарь обратил на меня внимание, и помахал ему рукой.
— Опа! Какие люди на Болотах! И чё, зачем пожаловал? — пахан присел, так и не соизволив просто спуститься вниз.
— Ясное дело зачем. Не здрасьте ж сказать.
— Здрасьте своей маменьке говорить будешь, а мне выкладывай, чё надыбал, и вали на все четыре, пока я добрый!
— Без проблем. Зайти-то можно?
Решив все дела с информацией, что я, рискуя своей жизнью, добыл на базе «Чистого неба», выслушав череду матов и ругательств по поводу сложившейся ситуации на Болотах, а также нравоучительную и очень познавательную лекцию о том, кто такие ренегаты, я с чистой совестью отправился в барак, где лежал больной, успев навернуть чарку беленькой.
— Короче, сделаешь то, что я щас скажу, и парень будет жить, — наказывал я ренегату, которого поставили присматривать за хворым, — Вот эту хрень в виде растёртого порошка три раза в день сыплешь на ожоги, — я всучил хлопающему глазами свёрток с «Кровью камня», что сумел наскрести, — Затем, важно! Следом сыплешь порошок из вот этого, — во вторую руку я сунул братку свёрток с «Вывертами» и «Крупнями», — Забудешь это сделать, он загнётся и тебе в аду спасибо скажет. Надеюсь, учить делать порошки тебя не надо?
Пацан помотал головой. Я хлопнул его по плечу и вышел наружу.
Небосвод прозрачной голубоватой лупой висел над Болотами, а тусклое осеннее солнце радовало глаз, щупая водянистыми лучиками обветшалые строения меж деревьями, расплываясь в виднеющейся отсюда синеватой полоске реки сплошным пятном из чешуек ряби. Был виден также наполовину рухнувший в воду железнодорожный мост, ржавые вагоны, вереницей растянувшиеся по насыпи, что покатым валом поднималась над низиной топей.
— Сышь, чистый… А куда чешешь то, если не секрет?
Я повернулся в сторону ренегата, которого недавно встретил на подступах к Гагарино.
— Далеко, очень далеко…
— Ну это, типа, удачи, чё… — браток протянул мне руку, глупо улыбаясь, — Спасибо за Юрыча.
— Может, еще увидимся. — кивнул я собеседнику и, тряхнув рюкзаком, скрылся в кустарнике.
Вряд ли я мог еще увидеться с этими ребятами. «Чистое небо» рано или поздно захватит все ключевые позиции на Болотах, а ренегатам, как я понял, деваться больше некуда. Сюда их спихнула Зона, здесь она их и похоронит…
До насыпи я добрался через полчаса, петляя между камышовыми лабиринтами, изредка выныривая на небольшие голые участки, на которых чернели остатки деревьев в самых разнообразных формах. Остановился прямо на железнодорожных путях, скинув рюкзак. Недалеко расположился покорёженный аномалиями состав, впереди полесье, за которым должен был располагаться Агропром. А позади меня в голубоватую шаль тумана убегали просторы Болот, где поблёскивая своими бездонными водами, а где утопая в бледно-жёлтых зарослях. Для меня такие же свободные, как и были, совершенно независимые ни от людей, ни от Зоны.
Резкий звук заставил спохватиться. Меня повалили на землю. Удар прикладом, который должен был прийтись по затылку, за счёт моего уклонения перенёсся в область плеча. Неведомый борец был сильнее, и в мгновение ока я успел испытать весь спектр болевых ощущений, прежде чем оказался лежащим ничком со связанными за спиной руками.
— Отличная работа, наёмник. — услышал я знакомый голос и, подняв голову, зашипел от бессилия и недоумения.
Лебедев с двумя телохранителями в бронежилетах «Чистого неба» собственной персоной.
— Чем обязан такой чести? — процедил я.
— Столько проблем из-за одного человека… — вместо ответа протянул он, — Сколько раз ты срывал мне домыслы, а? Мне доложили, что именно ты причастен к гибели многих наших отрядов, что именно ты сбывал наше продовольствие ренегатам, и недавние твои действия только подтверждают это. Диверсант, значит.
Я, захрипев от смеха, внезапно подкатившего к горлу, уткнулся носом в шпалу.
— Наёмник, подними его. Хочу смотреть ему в глаза.
Тот, кто так быстро расправился со мной и теперь стоял где-то позади, резким движением поставил меня на колени.
— А ты всё продолжаешь использовать людей для достижения своих целей…
— Не уходи от темы. Где документация? — Лебедев нагнулся ко мне, заглянув в лицо. — Ты понимаешь, что это труды нескольких лет? Ты понимаешь, что будет, если они попадут не в те руки?
— Ну так я и предотвратил это, — нахально молвил я, глянув на главу группировки.
— Обыщите его.
Наёмник и двое чистонебовцев в который раз распотрошили мой рюкзак, похлопали по карманам, вскоре отдав две вещи Лебедеву: КПК и ампулу с сывороткой памяти. Обрез двустволки, что я хранил в закромах комбинезона, также был изъят.
— Я почти поверил тебе. Думал ты хочешь просто уйти. — Лебедев повертел в руках ампулку, а затем разбил ту о рельсы. Ни один мускул на моём лице не дрогнул. — Но теперь всё становится ясно. На какие спецслужбы работаешь? — глава «Чистого неба» зыркнул на меня, — Говори!
— Если я на кого и работаю, то только на себя. Да, сознаюсь, я пытался вам помешать, но лишь этим хотел спасти людей. Людей, которые не понимают, что их эксплуатируют! — я крикнул это двоим чистонебовцам и планировал также, чтобы это услышал наёмник за моей спиной, — Но, как ни прискорбно осознавать, я проиграл. Проиграл потому, что хотел ОДИН противостоять силе, с которой может совладать лишь Она. И, когда я понял это, осознание само как-то пришло: что бы я ни делал, вы всё равно погибнете, загнётесь под натиском разгневанной Зоны… — пока я говорил, привлекая всё внимание на себя, горизонт темнел. На чистую голубизну небес наползала чёрная сажа далёких, но стремительно приближающихся туч. Повеяло холодом, на что я улыбнулся.
Лебедев и его бойцы наконец спохватились. Лицо главы группировки побелело, когда он вновь повернулся ко мне. Приближающиеся громовые раскаты заставили меня улыбнуться еще шире. Влажный ветер уже трепетал мои волосы и яро бушевал листвою густой стены полесья.
— Уходим. — послышался за моей спиной сухой голос наёмника.
Но Лебедев стоял как вкопанный и всё еще глядел на меня. Его светлая голова явно подозревала, что я только и рассчитываю на это.
— Он пойдёт с нами, — отозвался он наконец.
Всего секунда промедления со стороны остальных, а я уже на ногах. Развернувшись, что есть силы пнул наёмника под коленку. Тот, зашипев, присел, стаскивая с плеча «Винтарь». Но я уже сиганул с насыпи и, споткнувшись, полетел вниз к спасительным зарослям камышей.
Темнота окутала окрестности: тучи закрыли полнеба, в том числе и солнце. Пару раз сверкнули молнии, разрезав пространство оглушительным грохотом.
Я, тяжело дыша, лежал в камышах. Плечо ужасно ныло, подвёрнутая при падении нога также давала о себе знать. Руки за спиной были связаны, и я, сдёрнув с силой верёвку, видимо, с верхним слоем кожи, взвыл, затем уткнувшись в сырой болотистый грунт. Оставалось всего ничего, выброс был на подходе.
Уставившись в багровеющие тяжёлые облака, к которым устремлялись ходящие ходуном верхушки камышей, я достал из внутреннего кармана комбинезона причину моего здесь нахождения и уставился в усеянную трещинами поверхность артефакта. Неожиданно я понял. Понял, почему всё это происходит именно со мной и происходит так, как я этого в иной мере желаю. Сама судьба подбросила мне на Агропроме в 2017 году помятый свинцовый контейнер, а я даже не додумался заглянуть в него… Именно там всё это время лежало то, что способно с одной только мысли генерировать тысячу разнообразных событий. Однако только от меня зависит, какое из этих событий воплотится в реальность. Когда пресловутый идеяфакт сработал первый раз, мною правила неопределённость. Меня занесло в глушь, когда еще судьба Болот переходила из рук в руки враждующих фракций, то есть была не предопределена. Но сейчас я знал, чего хочу. Зона дала мне возможность познать одну из своих тайн и отказываться от такой возможности было бы настоящей глупостью с моей стороны.
— Хочу во всём разобраться, чего бы мне это ни стоило! — выдохнул я, когда небо вспыхнуло кровавым маревом, а виски сдавило раскалёнными клещами.
И вновь знакомая картина: из трещин артефакта вырывается белый свет, растёт, складывается в узоры, ослепляет, разрастаясь до неимоверных пределов… Тело дёрнуло в конвульсиях и резко отпустило, будто меня бросили с огромной высоты в бездонную пропасть.

***

Знакомая симфония Болот, состоящая из бесконечных лязганий, уханья, запредельного шепота ветра и переклички жаб, заполонила всё вокруг, дав понять, где нахожусь. Открыв глаза, я вдруг резко привстал, сморщившись от боли в плече. Знакомая комнатка… Бывший кабинет Лебедева? Только какой-то пустой — нет многочисленной вычислительной техники, соответствующей меблировки…
Из открытого окна тянуло мокротой и холодком. На тумбочке, что стояла рядом с моей койкой, был термос и несколько чашек. На стене висела карта аномальных полей с пометками и зарисовками.
Прихрамывая и борясь с головной болью, я подошёл к окну. Типичная картина, которую я наблюдал практически всю неделю: хутор на базе «Чистого неба». Только вот было в нём что-то другое. И даже не огромное количество дополнительных пристроек, деревянных помостов, проложенных между строениями, более подтопленный и заросший двор притягивали взгляд, а скорее странные вывески, прибитые к стенам домов, и огромное количество зеленого цвета знаков в виде буквы «А» в кружочке.
— Не может быть… — прошептал я, отходя обратно к койке.
Все мои сомнения развеял парнишка, влетевший в комнату. На нём был типичный комбинезон зелёных тонов с нашивками группировки «Свобода».
— Ура! Слава Богам! Очнулся… — свободовец с облегчением выдохнул.
— Ты к-кто? — я, запнувшись о край кровати, вновь оказался на койке.
— Вот опять… — паренёк обиженно отмахнулся, — Сколько раз уже тебя на своём горбу таскаю, а ты всё одно и то же: «Ты кто», «Ты кто»… Кочета позвать?
— Кого?
— М-да, тяжёлый случай… Я ща. — анархист скрылся в проходе, послышалась какая-то возня, затем недолгий разговор двух лиц. Спустя мгновение в помещение вошёл самодовольный перец в бронежилете «Страж Свободы» и, увидев меня, растянулся в широкой улыбке.
— Юс! Какими судьбами? Откуда на этот раз?
— Юс? — прошептал я, немного помедлив. «Какой раз я меняю прозвище? Третий? Четвёртый?» — метнулось в моей голове.
— Голоден? Да я и вижу с тобой что-то не то… Пойдём, пойдём… — свободовец поманил меня за собой.
Спустившись на нижний ярус деревянного строения, мы вскоре оказались снаружи. Блеклое солнце приветливо ощупало меня сквозь легкое покрывало тумана, но вскоре сменилось обычным светом электрических ламп помещения со множеством агитационных плакатов на стенах, диваном, столом с разнообразными закусками.
— Если что, это мой кабинет. Меня зовут Кочет. Для друзей Юра. Это на всякий случай, если тебе память отшибло. Такое бывает иногда… — анархист уселся на диван, жестом руки указав сесть за стол, — Угощайся. Может, вспомнишь что.
Я оглядел комнату и вцепился глазами в блюда, будто дожидавшиеся меня.
— Это что? — указал я рукой на одно из них.
— Окрошка. — безмятежно провозгласил Кочет.
— Здесь?! В Зоне?!
— Тебя что-то удивляет? Зерно импортируем, квас сами делаем. Овощи тоже импортные. Ты не бойся, мы тут ничего не выращиваем! — свободовец засмеялся.
Всё моё недоверие к продуктам пропало, когда я взял ложку и отхлебнул немного из тарелки. Из глаз сами собой полились слёзы, которые я поспешил убрать с лица грязным бело-голубым рукавом. И кто знает — то ли от кваса, шипящими иголочками впившегося в язык, то ли от самого наличия еды, нормальной человеческой пищи, которую я не ощущал у себя во рту невесть сколько. Насладиться окрошкой, настоящим деликатесом в Зоне, мне не дал голод, заставивший опустошить тарелку за считанные минуты. Также быстро умялась буханка хлеба наряду с сырными ломтиками. Под конец трапезы я схватил со стола зеленоватую бутыль и опрокинул в себя, чуть не подавившись.
— Вино?!
— Лучшее на Украине. — только сейчас я заметил, что Кочет всё это время смотрел на меня как на ребёнка и улыбался.
— Так, хорошо… Допустим у вас хватает средств, чтобы вот так вот кормить пришедших, но я до сих пор не понимаю, что делает «Свобода» на Болотах? Ты главный, так?
— Ну, — анархист немного замялся, — Вообще-то я твой зам.
Внезапно подкативший к горлу комок заставил закашляться.
— Че-го?
— М-да уж, видимо, мозги тебе конкретно отшибло…
— То есть ты хочешь сказать, что я глава группировки «Свобода»?
Кочет только улыбнулся. Я же расхохотался как сумасшедший, откинувшись на спинку стула. Затем вспомнив про артефакт, спохватился и начал щупать себя по карманам.
— «Компас» у меня. — осведомил меня свободовец, после чего я поднял взгляд на него.
— Так это… «Компас»? Что вы знаете о нём? Так, нет, стоп… — я схватился за голову, вновь прокрутив произошедшее со мной, — Я так не могу. Это бред, бред полнейший! Такого быть не может! Я же… Я же просил во всём разобраться…
И вновь вспыхнули воспоминания о всём, что произошло со мною на Болотах. Выброс явно оставил свой след: голова трещала от новых подробностей и, наверное, с непривычки, так как голодал я изрядно.
— Слушай, скажу честно… Я только что был в 2011 году. Ходил по Болотам с отрядами «Чистого неба», вот здесь вот буквально говорил с профессором Каланчой и… Господи, я не понимаю! Я просто не понимаю!..
— Тихо, тихо, успокойся… — Кочет неожиданно с пониманием на меня поглядел и даже подошёл ко мне, положив руку на плечо, — Ты главное не паникуй, ладно? Кажется, я начинаю понимать тебя… Ты не Юс, верно?
— Нет, то есть, наверное, пока нет.
— Надо же, точно так, как ты, точнее как Юс предполагал… Это должно было случиться…
— Что? Что случиться? — я вцепился в анархиста взглядом, жаждущим объяснений.
— Говоришь, 2011? Вне зависимости от этого ты меня знаешь.
Я напрягся, пытаясь вспомнить кого-нибудь из «Свободы» или с прозвищем Кочет. Ничего на ум не пришло.
— Нет, не знаю…
— Знаешь, знаешь… Думаешь, чего я тут распинаюсь? Я ведь тебе жизнью обязан…
На этом моменте в моём мозгу шевельнулась кое-какая мысль. Но такая абсурдная…
— Ты… Ты тот ренегат, пострадавший от «Киселя». Верно?
— Верно. — прошептал Кочет и вернулся на диван.
— Но… как такое возможно? «Чистое небо» же должно было вытеснить вас с Болот, уничтожить в пух и прах! Неужели я как-то да повлиял на историю?
— Может быть. А может и нет. В любом случае, уйдя с Болот как только подлечился, я махнул на Агропром, став обычным бродягой. Среди ренегатов меня ничего не держало… После недолгих скитаний влился в ряды «Свободы», очень уж понравилась мне их идеология… Ну, а дальше, брат, история известная — «перестройка» в 2014-м, затем выброс в 2016-м… Не успели мы очухаться от такого количества событий, как произошло еще одно, самое печальное… — Кочет вздохнул, — Наш лидер прежний — Лукаш скончался, оставив после себя не столько огромное количество нереализованных планов, сколько вопросов по типу «А кто же будет теперь ведущей рукой?». Ведь «Свобода», как ты знаешь, управленческими организациями не блещет.
— И как же в это всё затесался я? Ведь я в те времена с Кордона даже не вылазил… Да и насколько мне известно, «Свобода» после выброса основала нечто вроде новой базы в Тёмной Лощине, нет?
— Поначалу так и было. Но. Соседство с бандитами, также поселившимися под боком, нас не устраивало. С каждым днём отношения с ними ухудшались, а группировка слабела… Нам грозила гибель, понимаешь? Полное уничтожение похлеще того, что было с «Ренегатами».
В этот момент дверь в кабинет огласилась негромким стуком. Мы бросили взгляд на неё. Внутрь вскоре заглянул уже знакомый парнишка в «Ветре Свободы» и, хмыкнув, доложил:
— Юра, там тебя требуют. Курьер притащился, принёс кое-что от учёных. Это важно.
— Понял тебя, Гермес. Курьера принять как подобает. Передай, что буду через несколько минут.
— Ладушки.
Дверь со скрипом затворилась.
— Вы что, еще и с учёными сотрудничаете? Вот это подъём…
— Подожди, не всё сразу, — Кочет выставил вперёд ладони, — Тебя же интересует вопрос, когда во всё это вмешался ты? Вот, слушай… Появился сталкер один с виду невзрачный, ничем не примечательный, когда всё уже было под конец худо. Предложил помощь. Ну, ты сам понимаешь, конечно же, что целая группировка и что какой-то бродяга, неизвестно откуда взявшийся. Поэтому ряды наши раскололись. Половина фракции, считай, была уже того. Но сталкер тот оказался не так-то прост, ох не прост… Как сейчас помню, такие маневры развертывал, такое воротил, будто наперёд всё знал. В общем, передислоцировались мы на Болота, ограбив военный склад с оружием…
— Стой, ничего не говори… — я прервал собеседника, стянув со стола бутылку с вином и выдув ту до дна, под конец, правда, закашлявшись от смеха.
Кочет непонимающе глядел на меня, а я ржал как ненормальный.
— Нет, ничего, всё хорошо… — выдохнул наконец я, более менее успокоившись, — Можешь даже ничего не говорить о том сталкере, слишком уж почерк знакомый у него… кхе-кхе… Ну, что дальше?
— Дальше выбили остатки военных с Болот. Благодаря твоей тактике, кстати. Далее заняли несколько ключевых позиций на Болотах, в том числе и бывшую базу «Чистого неба». Обосновались тут. Местечко выгодное, как ни крути: хоть и окраина Зоны, а это плюс — связь держать с Большой Землёй можно, но аномалий всяких разнообразных тоже отбавляй. После сверхвыброса местность эта кардинально преобразилась. А ты её как свои пять пальцев знал. Ну, ты, который тот ты, понимаешь?
— Допустим, я поверил, — я уже более спокойно начал относится ко всему, вероятно, из-за выпитого алкоголя, — Поверил в то, что я, который «тот я» смог всё это в одиночку провернуть. Но есть одна деталь. Откуда взялся, вашу мать, этот «тот я»? Откуда?
— Так, спокойно, ты, главное, не нервничай… Сейчас всё объясню. — Кочет поднялся и пошарил в шкафу, что стоял поблизости, вскоре вытащив контейнер. Обычный контейнер без всяких дефектов. Открыв его, он выложил на стол «Компас», с виду чёрный камушек округлой формы с трещинами по всему корпусу, для сталкеров — «Медуза», которая уже потеряла свои свойства.
— Знаешь, что это? — свободовец указал на вещицу.
— По наслышке, — я сглотнул, — Вот только пока использовал вовсю, что это «Компас», даже не догадывался. Как-то я по иному себе его представлял… Одно из его свойств точно знаю — способен «проецировать» события, которые загадываешь, вот только не все, а какие-то определённые. На себе лично испытал несколько перемещений во времени… — я зажмурился, закрыв ладонью лицо и представив как это звучит.
— Да ты почти ничего не знаешь! — воскликнул укоризненно анархист, — Думаешь, пока теплоходом гонял по Болотам туда-сюда, таская его с собой, ничего не происходило? Ан нет. Основная его особенность — нейтрализация аномалий. Слабенькие вблизи него просто исчезают, будто их и не было, сильные — слабеют настолько, чтобы можно пройти мимо и не заметить. С этой штукой, брат, ты таких делов наворотил… Пол-Зоны — твои! Во как! По сути ты можешь пройти там, где не сможет никто. Этим мы и пользовались, когда брали Болота в свои руки.
— Хорошо, я понял… Правда, теперь многое понял, но… Всё же, что за «тот я»?
— Ничего ты не понял, — отмахнулся от меня Кочет, завалившись обратно на диван, — Нету никакого «того тебя», понимаешь? Это ТЫ. ТЫ и только. Только, видимо, будущий ты.
— Охренеть… — протянул я, схватив вновь бутылку, но, вспомнив, что та пуста, вздохнул и вернул на стол, — То есть ты хочешь сказать, что мне, уж прости, не перестану вводить формулировки, этому мне еще придётся спасать «Свободу» от развала, захватывать Болота и… много чего еще провернуть?
— Не хочу ничего загадывать. Принцип действия артефакта до конца известен только тебе, поэтому, кстати, мы до сих пор не конфисковали его, а тебя не прирезали где-нибудь… Это я так, не парься. Тебе придётся разобраться во всём самому. Во всём, что конкретно ты заварил. Уж прости, кхем, но мы мало чем можем помочь. Зона выбрала тебя. Почему — не знаю. Приглянулся ты ей, вот и наградила. Своеобразно, правда. Знаешь, а ведь нам нечасто удаётся так посидеть, поговорить… Обычно ты появляешься ненадолго, запасаешься провизией, патронами и вновь уходишь… Чего-то ищешь, — анархист вздохнул, — В последнее время всё реже появляться стал. И вот появился. Конечно, я на радостях даже не подумал, что ты — это не тот ты… Хотя по форме можно было догадаться.
Я оглядел свой изрядно испачканный в болотной грязи и тине комбинезон «Чистого неба».
— Я бы рад, на самом деле, переодеться. Достала эта экипировка, честно сказать.
— Устроим. Слушай, поговорим еще обязательно, но сейчас надо встретить курьера от учёных, нехорошо как-то получается… Сейчас пиликну Гермесу, он тебе «Ветер Свободы» подгонит, окей? Можешь пока осмотреться, обдумать, что спросить еще хочешь… Давай, брат, — Кочет хлопнул меня по плечу и, вытащив из клапана своего комбеза рацию, отправился наружу.
Я сидел в раздумьях долго. Всё перекручивал и перекручивал всё, что со мной произошло, и не мог поверить. А кто бы смог? Интересно, а что бы было, если бы я не поплёлся в топь тогда, еще в 2017-м? Не нарвался бы на «Свободу»… Так, стоп. Об этом надо будет расспросить Кочета. Странное дело — тогда анархисты восприняли меня как врага… Хотя оно и понятно — это же был не «тот я»… Боже мой, сколько непонятного!

***

Среди тусклых камышовых берегов притаился хуторок. Его окрестности занимали пышные рощицы, перелески, буреломы и сплошная трясина. Подтопленные со стороны реки территории плавно переходили в её же водную гладь, переливающуюся разноцветными бликами на солнце, что в дымке тумана казалось неярким пушистым комочком. У берегов расположились также невесть откуда взявшиеся баржи, осевшие наполовину на дно. Их ржавые корпуса, кое-где пробитые, а где приспособленные под вполне обитаемые места, были скреплены друг с другом с помощью якорных цепей, стальных тросов, обычных дощатых помостов для передвижения.
В одной из посудин находится свободовский бар с очень символичным для этих мест названием «Конец Конца». В другой — наблюдательный пункт. Ночью судна загораются тысячами огоньков прожекторов, фонариков часовых, обычных костерков, и по волнам реки долго путешествует веселье очередной пьянки.
Сам хуторок является прибежищем группировки «Свобода» с новой переосмысленной идеологией, основную часть которой составляют «правильные» трактаты «Чистого неба».
Это и было первое, что я узнал, вновь посетив кабинет своего зама Кочета, уже переодетый в практически неношеный свободовский комбинезон, умытый, готовый к новым ответам на многочисленные вопросы.
— Основная проблема базы «Чистого неба» заключалась, прежде всего, в неудобстве расположения. К ней можно было подобраться. С одной стороны на лодке, с другой — пешочком по трясине. Ты решил эту проблему, приказав взорвать к чертям Насосную станцию. Близлежащие к реке территории затопило конкретно, из чего мы изъяли сразу две выгоды: теперь можно было перемещаться в Зону и из Зоны на лодках и хуторок уже взаправду превратился в хорошую крепость. Можно еще добавить также, что подобные меры поспособствовали в какой-то мере и озеленению. Болота теперь не напоминают бесконечный пустырь. С вояками у нас заключено перемирие, так как наши действия в последнее время направлены на помощь науке: после выброса 2016-го года здесь образовалось множество архианомалий различного вида, которые приносят нам выгоду в виде артефактов, зачастую довольно-таки редких.
— Хотел спросить… — я прервал анархиста на этом моменте.
— Ну?
— Вы выбили вояк с Болот. В каком году это произошло?
— В 2016-м, в июле. Их позиции после сверхвыброса ослабли: командование побоялось прислать подкрепление, так как Зона вновь видоизменилась и было непонятно чего от неё ждать. Этим мы и воспользовались.
— Похоже, я застал одну из ваших операций и даже поучаствовал в ней… Правда, ни на чьей стороне.
— Это как?
— Когда я впервые попал на Болота, я из 2017-го каким-то образом перенёсся в 2016… Мне кажется, тогда-то в первый раз и сработал «Компас». Я застал гибель одного из армейских блокпостов на насыпи, а затем наблюдал, как вертолёт просто испарился…
— Вертолёт — не наша работа.
— Я понимаю. Я тогда и решил это дело исследовать и побрёл прямо в топь, затем наткнувшись на твоих… на своих же бойцов. Они шифровались и пытались меня убить, вот…
Кочет нахмурился. Мы находились в бывшем кабинете Лебедева возле карты аномальных полей. Из окна на дощатый пол падали отсветы от выбравшегося из тумана солнца. Снаружи стрекотали насекомые и свистели какие-то пичуги. Изредка доносились и людские голоса обитающих здесь свободовцев.
— Я не в курсе этого. Если хочешь, можем найти тех, кто пытался тебя убить…
— Не нужно. Просто хочу знать, как и почему это произошло.
— Чёрт, я не знаю! Мне ничего такого не рассказывали… А не приняли ли тебя случайно за вояку? А?
— Слушай, а возможно… Я как-то об этом не задумывался. Ладно, продолжай. Что там насчёт аномалий?
— М-м… Ты лично организовывал отряды для поиска новых аномальных полей. Сам же давал названия найденным.
— Покажи на карте.
— Вот здесь, — Юра ткнул в область нахождения железнодорожного моста на севере, — Аномалия «Сварга». Там помесь электрических и химических аномалий. Интересно, правда? Ребята видели и «Теслы», и «Желчники», такие зеленоватые кислотные шары, передвигающиеся по замкнутым траекториям по типу первых. Артефакты пока там не искали — место опасное, однако учёные дорого платят за снаряжение охраны для экспедиции в этот район.
— Обязательно соглашайтесь, место и вправду интересное, — на это мой зам кивнул и продолжил.
— Здесь, южнее, огромный кратер прямо в центре реки. Место фантастическое и похлеще чем «Сварга»: в этом котловане огромный водоворот из-за «Сверхмощной воронки», множество аномалий химического и термального типов. Артефакты мы там самые разнообразные находили. Учёные любят туда послать доцента-другого для замеров. Ах да… Самое-то интересное — на другом берегу авиалайнер разбитый лежит, ты прикинь! Чего только в Зоне не увидишь…
— Да уж, и вправду фантастично… А как с названием?
— Понимаешь, от вида такого у пацанов только маты да «охренеть» проскакивают. Поэтому так и зовём — «Котлован».
— Продолжай.
— Еще южнее и к востоку от нас небольшое скопление грави-аномалий. Последние так растительность и деревья в округе перекрутили, что природа-мать не узнает. А на ветвях «Жгучий пух» приютился, симбиоз, чтоб его… Прозвали «Дереза», иногда интересное что попадается.
— Давай дальше.
— Ну и последнее из основных — «Хлябь», место не менее удивительное. Там аномалия низкотемпературная, сама по себе вещь в Зоне редкая, соединилась с электрической. В результате получилась область «мини-гроз»: всё время там пасмурно, сыро, брызги дождя летают в разнообразных направлениях и молнии сверкают. Недавно один из наших вытащил вещь оттуда красивую, вроде как камушек пронзительно синего цвета с прожилками белыми, от которого в радиусе определённом вода замерзает. Пока учёным не отдаём, сами хотим изучить принцип работы.
— Ясненько. Интересно у вас тут. Хотел бы я посмотреть на всё это…
— Организуем! Ты насколько у нас?
— А хрен его знает… А куда мне, в принципе, идти? По сути то и некуда.
Кочет улыбнулся.
— Только, знаешь, вдруг вернётся этот я, который «тот я». И что случится?
— Даже не знаю, что может случиться… Поболтаете, — анархист прыснул, — По душам. На самом деле, он, то есть ты… Юс, в общем, говорил, что возможно такое, что он сам себя из прошлого скоро встретит. Так что жди.
— Обнадёжил…
— Да не парься ты! Я бы на твоём месте расслабился. Забыл эдак про всё на недельку. В баре нашем был? В «Конце Конца»? Во-о-от… А надо бы, классно там!
— Обязательно загляну. Но не сейчас. Что-то мне одному побыть захотелось… Оставишь?
Кочет вздохнул, но подчинился. Вскоре я остался один в комнате.
Сколько я ни размышлял, ни гадал, а понять, почему именно я, не мог. Почему тот разбитый контейнер попался мне? Да еще так странно, практически совсем случайно… Кто его оставил там, в овраге?
Неожиданная мысль вдруг бросила меня в пот. Я оглядел комнатушку. За окном всё также кипела жизнь: под стрекочущую симфонию миролюбиво пели птицы. Иногда проскакивала и человеческая нотка. Зона и вправду изменилась. Сильно.
Быть может, никто и никогда не узнает, зачем, стащив из кабинета зама новенький походный рюкзак, обычный свинцовый контейнер, а также снарядившись словно для цельной вылазки, я покинул базу «Свободы». Натянув капюшон, я проник на лодочные стоянки и, самостоятельно спустив на воду одну из плоскодонок, незаметно для всех (большая часть анархистов тусовалась в баре под вечер) отправился вдоль камышовой стены на север, к насыпи. Помня об аномальных полях, я, только завидев издали искрящийся от «Тесел» и «Желчников» разрушенный мост, причалил к берегу и дальше пошел пешком, продираясь сквозь заросли.
Плечо всё еще ныло, спина разваливалась, ноги еле передвигались, но я шёл, будто очарованный. Промелькнул где-то позади знакомый силуэт смотровой вышки, затем показались обветшалые и забытые крыши Гагарино, чтобы затем так же пропасть из виду. Насыпь была уже передо мной. Вся в бурьяне, цветущая, благоухающая, она словно была из сна.
Поднявшись над низиной топей, я окинул взглядом их просторы. Кое-где тронутые зеленью, где бесконечно убегающие в горизонт волнистым камышовым ковром. Показался со стороны реки и чёрный зияющий кратер «Котлована». Это и вправду впечатляло…
Наглядевшись на окружавшие меня пейзажи, я отправился по ржавым рельсам вдоль полесья прямо туда, где по идее должен был располагаться брошенный военный блокпост, за которым меня ждал тоннель. Тоннель, с которого всё началось.
Воздух был пропитан запахом бурьяна, тончайшими нотками ила и свежести, присущей речным районам. Он был как никогда густой: втягивая ноздрями его, ты вдыхал долго, казалось, вдыхал и вдыхал, наслаждаясь первородным, диким, вроде твоим, а вроде ничьим.
Опасался я только одного: что блокпост будет занят. А лишнее внимание мне ни к чему. Но всё обошлось. Не то что человек, даже ни одна тварь не облюбовала это место, теперь брошенными руинами расположившееся впереди. Заросшие проржавевшие ворота встретили меня унылым молчанием под стрекот насекомых в зарослях. Жмурясь от солнца, близившегося к горизонту, я сделал крюк вокруг блокпоста и вышел на последнюю ветку моего пути.
Искать проход в тоннель долго не пришлось. Ноги будто запомнили расстояние до него, и я, остановившись у заросшего чёрного зева, осмотрелся. Будто ничего не изменилось с тех пор: также застыли в поклоне прибрежные ивы, плотная стена камышей нежно шелестела на ветру. А я стоял и всё не мог решиться.
Наконец, вздохнув, я подобрал с земли камушек и швырнул в тоннель. Послышался гулкий всплеск. Далее, вытащив из клапана комбинезона «Компас», стиснул артефакт и шагнул в темноту. Сырость и смесь запахов плесени с гнилью врезались в ноздри. Скользнул пучок света от одной стены к другой: взять налобный фонарик с собой я, конечно же, не забыл. Обтираясь о стену, я принялся продвигаться вглубь, постоянно про себя повторяя одно и то же, тем самым активизируя желанием идеяфакт.
Я не мог поверить своим глазам, когда в глаза бросилась полоска света и… кромка снега вокруг выхода из тоннеля. Оттуда веяло холодом. Холодом той самой весны. Выбраться наружу было проблематично и практически неосуществимо: необходимо было подпрыгнуть на высоту более трёх метров при этом не имея никаких вспомогательных выступов. Поэтому я снял с плеч набитый всякой ерундой рюкзак, спрятал «Компас» в контейнер, затем сунув тот внутрь, а далее вытащил крюк с мотком веревки. Он то и мог мне здесь пригодиться. Ничего более умного не придумав, я сразу кинул рюкзак в отверстие выхода и готов был уже следом закинуть крюк, как вдруг раздался хлопок и неистовое шипение. Недоумение заставило поторопиться.
Выбравшись таки наружу, расцарапав пальцы о корку снега, я замер. Передо мной открывалось слепящее глаз заснеженное дно оврага, впереди виднелись остатки растерзанного в клочья рюкзака и… помятый контейнер. Схватившись за голову, я откинулся на спину и рассмеялся.
— «Мясорубка», мать… Вот ты какая!.. — истерично шептал я, захлебываясь от хохота.
Произошло неожиданное, но вместе с тем ожидаемое: наивно брошенный вслепую рюкзак угодил в «Мясорубку», информация о которой и имелась тогда в моём ПДА. При этом контейнер с артефактом особо не пострадал, так как «Компас» обезвредил аномалию.
Нескоро успокоившись, я убрал ладони с лица, уставившись в безмятежно плывущие парусники облаков. Лежал я так до тех пор, пока сверху не начали падать снежные хлопья. Скоро скроются с глаз остатки рюкзака, чуть присыплет контейнер, лежащий неподалёку. Тут очередная мысль посетила мою голову и заставила приподняться. А что, если я был тем человеком, который срывал постоянно сделки и так всем приелся? Получается, мне выдали задание убить самого себя в будущем? Нет, это же бред какой-то… Я определяю будущее и, стало быть, как всё пойдёт дальше, зависит от меня? Что ждёт меня впереди? Куда мне отправиться?
Я глянул на помятый контейнер, затем вновь на небо. Зона молчала, как и душа. Значит, я уже сделал то, что требовалось.
Вновь преодолеть тоннель не составило труда. Меня встретил ветер, порывисто хлещущий верхушки камышей и свистящий в их бескрайних просторах, тяжёлый, налитый тёмно-сизыми тучами горизонт, а также нотки приближающегося дождя в застоявшимся теплом воздухе. И я, шагнув за шелестящую стену болотной растительности, отправился вперёд. Туда, где неумолимый рокот весенней грозы буйствовал, восславляя свободу. Свободу от суеты, от жизни и смерти, от всего приевшегося, тягостного и людского.

Иванов-Ковалёв (май 2017 — май 2018).



Вы уже голосовали.
Категория: Фанфики | Добавил: Иванов-Ковалёв (17.03.19) | Просмотров: 48

Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

 

Опрос

Самые атмосферные места в "Чистом Небе":
1. База "Чистого Неба"
2. Дворики Лиманска
3. Церковь на Болотах
4. Дом Лесника
5. База военных на Милитари
6. Аномалия "Симбионт"
7. Стройплощадка в Лиманске
8. Барахолка на Свалке
Всего ответов: 69 | Архив



Случайный скриншот

Статья дня

[Разное]
ПМ и ПММ
Добавил: Хасан

Рекомендуем скачать

[Разное]
ЛЕГЕНДЫ ЗОНЫ. Фильм первый "ДЖОКЕР". Легенда третья "Викинг".
Добавил: zip2



Сталкер 2
X-Ray SDK

Все баннеры
Условия баннерообмена
Каталог сайтов

: 117
Заглянувших: 117
Сталкеров: 0



подробно...


Главная страница | Форум | Моды и файлы | Галерея | Статьи | FAQ | Мобильная версия | Найти | RSS

Internet Map www.webmoney.ru

Авторское право на игру и использованные в ней материалы принадлежат GSC Game World.
Любое использование материалов сайта возможно только с разрешения его администрации.
Copyright Chernobyl-Soul.com (ex Stalker-cs) team © 2008-2019. Design by Argus, .