вверх
убрать
 
: 34.204.52.4

 
Пт 22.03.19 05:56:10
Скоро здесь появится новая (и не очень) информация для пользователей. 
 
 
 
Оставлять сообщения могут только зарегистрированные пользователи


 



Реклама на Chernobyl-Soul.com

Главная » Статьи » Книги и рассказы » Фанфики



Байки Затона. Часть 1. О чём поют заводи


Осень, как правило, начинает хозяйничать здесь довольно рано: уже в августе наблюдается сокращение и без того редких солнечных дней, медленное и унылое увядание природы, проявляющееся в основном в почерневших от непогоды листьях, сухом камыше и дряхлом кустарнике. Болотистая местность по утрам покрывается инеем, местное зверье прячется, зарываясь в норы, больше времени проводится в лагере возле костра. Иногда долину накрывает туман и, разумеется, никто из людей не в состоянии заставить себя отправиться в вылазку.
Сам лагерь пустует: многие перебираются на «Росток», где больше жизни, оставляя холодные топи как минимум на зиму. А те, кто попросту не подготовлен к таким переходам, остаются, готовясь принять, наверное, самую прекрасную и жестокую пору в самом прекрасном и жестоком месте Зоны…
С уменьшением количества народа становится взаправду спокойней дышать. Свободных коек в спальной каюте больше, появляется время на устранение каких-то личных проблем. Однако самое сокровенное не в этом. И даже не в том, что местные снабженцы делают скидки с наступлением зимы, повышая шансы на выживание любого скитальца, будь то мародер или простой охотник (все мы люди), а скорее в самих переменах. Они чувствуются, и это добавляет сил, желания бороться и наблюдать с палубы ровные глади далеких заливов, с которых ветер каждодневно приносит все больше и больше свежести. Но самое важное, неуловимое и прекрасное, что колышет душу, словно ветер кудри топей — это…
— Ап-пчш-шхи-и!
Я оторвался от электронного блокнота, взглянув с верхней койки на проход в каюту, в котором обнаружился человек, укутанный на вид в три слоя одеяний: повседневную одежду, плащ и брезент. Его раскрасневшееся от простуды лицо выглядело измученным и жалким.
— Будьте здоровы.
Человек отхаркнулся, фыркнул и взглянул на меня сквозь слезящиеся глаза.
— Пасиво…
— Держись, Рогач… а ведь говорил, что бухать на свежем воздухе лучше не стоит! Посмотри, как расклеился!
Тот только махнул рукой, подойдя к своей койке и сняв сапоги. Бухнувшись на лежанку, он пробормотал мне прежде чем укрыться с головой:
— Та все в норме… И не т… т… т-тако-о! Ап-пчхи-и! Переживали… Если шо, буди…
Я покачал головой, обеспокоенный состоянием товарища, но, пошевелив ногами, в которых у меня лежал «Огненный шар», приятно обогревая меня под слоем брезента, только вздохнул, в который раз устремив взгляд на написанное. Итак, на чем же я остановился?
…Пение заводей. То, что, по словам ветеранов, проявляется как раз перед наступлением холодов, причем само это понятие далеко не образное, как может показаться на первый взгляд. Частенько топи отзываются жалобными стонами и унылым гудением, вызывая в душе непостижимые чувства. Аномалия ли это, мутанты или нечто другое, никто толком знать не знает. Но это настолько поразительно и необычайно, что ради одного «концерта» я готов весь день проторчать вне «Скадовска» под холодным дождем и кроткими взглядами вспыхивающих в тумане болотных огней, благо точное время и место сего явления предсказать невозможно, а билет — удача, может оказаться действительным только в одну сторону камышовых зарослей… Честно сказать, ближайшие дни я таким образом и провел в своем излюбленном месте, что близ портовых кранов.
Однажды, решившись спуститься в камыши, я обнаружил ржавое покореженное судно, заросшее и определенно никому не нужное. Взобравшись на палубу, осознал, что место крайне удобное. Ну и зачастил туда, запомнив безопасный путь. Укрыться от дождя можно было в корпусе, куда позволяла попасть пробоина, а если вдруг захочется поглазеть в бинокль на кудрявую гладь топей, то милости просим на мостик.
Приглушенный громовой раскат заставил меня встрепенуться и на время оставить письмо. Лампочка над проходом в коридор начала мерцать. Сверху посыпались гулкие удары капель, наскоро успокоив меня.
Вздохнув, я отложил прибор в сторону и задумался. Близился вечер.
Придумывая новый абзац и размышляя тихонько вслух, я и не заметил, как заснул под мерное перестукивание.

Разбудил меня выстрел из снайперской винтовки под утро. Подумав, что мне почудилось, я, еще сонный, натянул брезент по самые уши. Жахнуло прямо надо мной, из-за чего я подскочил и сел на койке. Протерев глаза, потратил пару минут на засовывание ближайших разбросанных личных вещей в рюкзак-подушку. Больше всего провозился с артефактом, который решил спрятать в тяжелый металлический контейнер. «Огненный шар» хоть и хорош в своем деле, а именно может как согреть, так и вывести лишние радионуклиды, но, к сожалению, не вечен — хранить его лучше под изолирующими слоями.
Соскочив на пол, я наспех застегнул комбинезон, зашнуровал берцы, покрытые слоем грязи.
Рогач все еще сопел, широко раскрыв рот и свесив руку. От него несло спиртным. Я вышел в коридор, сразу же уткнувшись в запертую дверь склада. Там лежало мое оружие… Неизвестно на месте ли бармен, ведь ключи от склада-то у него. Однако мне была слишком интересна причина выстрелов.
Рогача будить не стал и сразу отправился наверх, поеживаясь от утреннего холода, что я обычно подразделял на два вида: жгучий, немного даже приятный, и дробящий, что проникает до самых костей. Обычно на Затоне царил второй вид, от которого спасения было мало.
В противовес этому вспомнилось теплое лето, что я провел борясь за место на «Скадовске». Здесь ютились самые опытные охотники за артефактами. Сам Затон являл собою огромное скопление всяческих аномальных полей, из-за чего сюда стягивалось подавляющее большинство сталкеров со всей Зоны. О бандитах и мародерах тоже забывать не стоило. Каждый выживал как мог. У простого новичка шансов просто не было.
Борода, местный бармен, выдавал заказы на определенные образцы, которые расхватывали в мгновение ока. Бар на «Скадовске» жил и бурлил за счет сталкерства.
Но меня в эти края потянуло не за артефактами. На Большой земле я был редактором в своем месте известной газеты, и мечта моя была написать собственноручно книгу о чем-нибудь захватывающем и сверхъестественном, но как назло писателей на тот момент расплодилось довольно много и шансов у меня было не ахти. И вот тут-то подслушанный в клинике разговор про Зону Отчуждения окончательно заставил меня выйти за рамки возможного. Не прошло и месяца, как я уже подрабатывал курьером на Кордоне. Однако бандитский плен и ранение, полученное во время побега, вынудили меня на время изменить способ заработка. Я начал присматривать за местным складом. Но и это продлилось недолго. В один прекрасный день я взял да и отправился на «Росток». Да, плохо подготовленный физически и морально…
Я бы вскоре слился с пылью Зоны, если бы не помощь со стороны группировки «Долг», у которой, как ни комично это звучит, я теперь в долгу. Писать про опасности и алчность обитающих среди них людей не имело смысла. Все мои мечты растаяли, как и последний шанс уйти из Зоны, осталась лишь электронная книга, продавать за копейки которую мне никак не хотелось. С тех пор я и начал вести дневник.
Однако средств на пропитание не хватало, а лазать в грязи под очередями бандитских автоматов, набивая рюкзак «бестолкушками», мне было крайне не приятно. Я искал место, которое бы реально затронуло мою душу и дало бы хоть как-то проявить себя вне зависимости от тяжких условий. И это место само нашло меня.
Какой-то ветеран по кличке Кувалда набирал себе работников. По его словам, пришел он сам с некоего Затона, описание мест которого привело меня в настоящий восторг, и я решился. Не знаю, жалею ли я об этом сейчас, но… в дни перехода сильно жалел. Нас было пятеро, включая Кувалду. Дошли трое. Тогда-то я и увидел Зону, настоящую, дикую, чертовски непредсказуемую, такую, описать которую не хватит смелости ни у одного нормального писателя.
Честно говоря, работать на Кувалду я не хотел, ибо все, что нужно было делать, это прикрывать его во время поиска артов и самому еще отдавать часть добытого хабара. Такой расклад меня не устраивал. Однако вскоре я понял, что попал под надежное крыло, ибо, помимо Кувалды, «Скадовск» полнился другими, не менее опытными ветеранами. Для нас же это были ярые конкуренты. И хоть вражды меж охотниками не было, всё равно ощущалось некоторое напряжение, когда вместе с тобой работает другая группа, наровя забрать всё самое вкусное себе.
Затон поразил меня своим многообразием, противоречивостью окружающего. Светлые рощи чередовались с мрачными буреломами и перелесками, зеленые холмы со множеством пещер — с тусклыми и невзрачными берегами некогда бывшей реки Припяти, мертвые камышовые топи — с зеркальными заводями и заливчиками, в которых всегда несли свой бессменный пост стражи Затона, ржавые баржи, катера, земснаряды… Сухогруз, ставший домом для большинства бродяг, назывался «Скадовск» и находился в камышах практически посредине высохшего русла. Юго-западнее на мели торчал его собрат — «Тарас Шевченко», второй лагерь, которым в основном пользовались бандиты. На дальнем юге располагался «Летучий Голландец» — баржа, которую занесло песком и наполовину приняла трясина из-за воздействия обильных гравитационных аномалий. Ту местность я видел всего раз, но и этого мне хватило. В тумане очертания посудины напугают любого… Наконец на востоке заводь охранял земснаряд, тоже довольно опасное место.
Здесь все казалось таким сказочным, но в то же время излишне настоящим — смерть поджидала тебя, казалось, в каждом овражке. Но постоянно пугающая реальность все равно не могла сдерживать меня от постоянных вылазок на возвышенности.
С соседнего холма, например, открывался замечательный вид: был обозрим «Скадовск», ковер камышей в низине, простирающейся на километры с севера на юг, склоненные, будто скорбящие по чему-то портовые краны… Чтобы добраться до этого берега и взглянуть на подобную картину, приходилось каждый раз испытывать себя: путь пролегал через топи, ввиду чего использовался противогаз либо респиратор. Тем более никто не отменял голодных мутантов, коих здесь было много… Но мне везло. Везло ужасно. Всякий раз, идя к берегу, я чуть ли не закрывал глаза, боясь смотреть даже под ноги. И таким образом достигал склона холма. А выбираясь на поиски артов с Кувалдой, замечал, сколько под слоем грязи и прозрачной рыжеватой воды истлевшей одежды, оружия, гильз, остатков иного оборудования, что в солнечные дни отбрасывали яркие блики. В такие моменты я был в растерянности. Зона берегла меня… а я, в свою очередь, старался сберечь свое трепетное отношение к ней.
Толкнув ржавую дверь с треснувшим иллюминатором, я вышел наружу, встретив ледяной воздух паровым облаком изо рта. Глаза, немного ослепшие от сияющих золотом и серебром камышовых зарослей, вскоре привыкли к яркому свету. Обхватив себя руками, я подошел к краю борта, оглядев мирно колышущуюся, слегка тронутую морозцем гладь топей. Высокий северный берег купался в легком покрывале тумана и искрился в красиво играющих лучах солнца, что яро пыталось пробить утреннюю дымку. Протяжный далекий зов на мгновение окрылил меня, заставив вздохнуть. Затон просыпался.
Внезапно раздавшийся выстрел разлетелся по окрестностям, из-за чего я невольно вздрогнул. Огонь велся откуда-то сверху. Придется лезть в рубку, чтобы посмотреть на раннего стрелка.
Горизонт, теряющийся в тумане и являющий собой легкие голубоватые силуэты берега, далеких лесов и тусклого борта «Шевченко», сменился вскоре железной лестницей, покрытой кристалликами льда, что вела наверх. Нехотя взявшись за холодный металл, я вскоре оказался меж толстых непонятных труб и цистерн. Впереди в небо упирались портовые краны, еле заметные из-за плохой видимости. Солнечный свет, пробивающийся сквозь белоснежную пелену, слабо грел, больше раздражая.
Стрелка я обнаружил сидящего на крыше рубки и наблюдающего что-то в бинокль. За спиной сталкера висела СВД.
— Чего это с утра пораньше? Опять зомбированные забрели? — с безразличием зевнул я, устремив взор на снайпера и все еще ежась: режущий ноздри холодный ветер умудрялся продувать комбез.
— Не совсем. — неожиданно отозвался собеседник, не отрывая глаз от окуляров. — Борода решил ванну принять.
Я несколько опешил.
— Где?! Здесь?!
— Здесь. Тебя что-то удивляет?
— Э… нет. Меня больше ничего не удивит… особенно после той истории с Дядей Коромысло, который появился в двух местах одновременно. Я теперь Светлые рощи за километр обходить буду…
— О… потянулись, зверушки… — сталкер медленно снял с плеча винтовку и занял удобную позицию.
— Нет, я, конечно, не против, что Борода решил привести себя в порядок… он человек закаленный, полный сил, но… специально нанимать снайпера, который будет прикрывать задницу, которую ты старательно намываешь, это слишком! Боеприпасы-то не резиновые!
Внезапный выстрел резанул по ушам, заставив меня замолкнуть.
— Порядок. — молвил стрелок, когда ко мне вернулся слух.
— Кого на этот раз?
— Слишком любопытная слепая собака. Даже две. Однако вторая здрыснула.
— Это ты типа хвастаешь? — ухмыльнулся я, — А как там бармен? Водичка-то небось… бр-р… — меня передернуло.
— Только-только намылился. Уверен, что даже напевает себе что-нибудь под нос. На, сам погляди…
Сталкер свесился и протянул мне бинокль.
— Во-он там… заводь одна на востоке. Там есть местечко куда впадают воды из аномалии «Котел», что далее, подогревая ее, и одновременно отсутствует высокий радиационный фон.
Я, покрутив головой, вскоре выцелил среди камыша голого волосатого мужика, что был по пояс в воде и тер себя чем-то наподобие мочалки. Я бросил смешок.
— Так вот чем ты тут занимаешься по утрам! Любуешься на…
— Замолкни… — мне прилетел подзатыльник откуда-то сверху, затем у меня из рук исчез бинокль, — Напиши еще об этом, Редактор…
Я только еще больше залился. Смех получился немного фальшивым из-за холода. С Юркой, как звали сталкера, я был знаком с лета. Несмотря на то, что мы были в разных командах (я — с Кувалдой, он — у Спартака), сдружились мы крепко. И не было никаких оснований не доверять ему свои личные увлечения. У самого же Юрия имелось прозвище Фагот. И прозвали его так не из-за привязанности к духовым инструментам, а за его забывчивость.
— Когда уже… пойдем завтракать? — задал я навязчивый вопрос, поеживаясь и недоумевая: сам-то сталкер был одет не лучше да и просидел на ветру, прикрывая Бороду, уж побольше моего.
— Когда Его Величество соизволит закончить водные процедуры.
— Ну, это уж разумеется! — я отвернулся, разглядывая откосы берегов, утопающих в тумане. — Слушай, я тут подумал… может мне тоже ванну принять, а? В той же заводи? Она ведь…
Он мельком взглянул на меня.
— Нет, не поющая. Даже не надейся. А к поющей я тебе вообще не рекомендую лезть.
— Э… почему?
— Вспомни Комара.
— Кого?
— Да ладно… ты не мог не слышать эту историю!
— Не знаю, о чем ты…
— Ну… напомни мне, я расскажу за завтраком, а сейчас не отвлекай — Борода будет возвращаться и нужно обеспечить ему безопасность. Все, что тебе необходимо знать — поющие заводи опасны! Слышишь? Ты куда! Эй!..
Однако я уже спускался вниз по лестнице и бежал в каюту за электронкой. Подумать только! И у этого явления есть история! Я хотел быстро запечатлеть события сегодняшнего утра в дневнике до того, как узнаю о заводях больше, чем планировал. Меня будто распирало изнутри… Ох, Кувалда бы такое поведение точно не одобрил… благо он сейчас где-то в районе «Ростка», где есть теплые помещения, печи, отопление…
Зайдя в каюту, в первую очередь достал из рюкзака контейнер с «Огненным шаром», мельком взглянув на посапывающего Рогача. Обычно этот дедуля постоянно дежурил на палубе. Лежа. Пьяным. Но вот в чем загвоздка… местная живность старательно избегала места, где он находился. То ли аура у него была такая, то ли непонятный артефакт, однако его дежурство не раз отгоняло от «Скадовска» опасных хищников, хотя и подкашивало здоровье нашего часового. С Юркой они дежурили по очереди: надо же кое-кому по-человечески отсыпаться! Помимо них на сухогрузе ютилось еще несколько человек. Была некая группа охотников, которая нынче где-то пропадала, а также имелась единственная оставшаяся команда сборщиков артов под предводительством Гребня: у этого с Бородой был заключен особый контракт — сталкер получал более крупные суммы, но оставался работать на зиму… ибо помирать без продовольствия нам не хотелось. Однако и группа Гребня сейчас находилась вне лагеря. Никогда не понимал таких отчаянных личностей… Хотя о чем это я? Сам же и остался на Затоне, меж тем имея шанс перезимовать на «Ростке»…
Взобравшись на собственную койку, я открыл контейнер, положив тот промеж ног, и взялся за электронный блокнот. Тепло ощутимо начало облизывать онемевшие запястья.
Я не был любителем собирать артефакты. Единственное, чем мог гордиться, так это найденными собственными силами «Пульсаром» и «Волшебной палочкой». И если первый я потратил сразу на покупку еды, то вторую штуковину пришлось оставить на месте: подобное в рюкзаке носить опасно. А Кувалда, к слову, был настоящим сорвиголовой. Его всегда тянуло туда, где погорячее. Ладно с экипировкой у него было в порядке: «Сева» выдержит любое воздействие, но… вот моя одёжа нет! Хотя, признаться, благодаря ему я познакомился с такими архианомалиями, как «Цирк» и «Котел». Зрелище поистине захватывающее… особенно когда наблюдаешь издалека, как Кувалда отправляется в пекло. У меня душа сжималась при виде такого, а ему хоть бы хны. «Огненный шар» был его подарком. Даже не знаю, что больше грело — артефакт или сам факт того, что обо мне кто-то думает в Зоне…
За описанием чудесного утра я провел полчаса, прежде чем старый репродуктор не прохрипел голосом Бороды на весь сухогруз:
— Внимание! Говорит капитан корабля! Всему персоналу собраться на нижнем ярусе!
Персоналу? Кого он так назвал? Нас втро… вдвоем? Довольно быстро он, кстати, обернулся… или это я засиделся?
Человек быстро привыкает ко всему. И я не заметил, как привык к чувству постоянной опасности, смраду местных топей, волчьему вою по ночам, а того хуже — песням пьяными голосами на разный лад… Но привыкнуть к запаху, что царил внизу, где располагался импровизированный бар, было невозможно. Пахло, на мой взгляд, чем-то излишне прокопченным, а то и сгоревшим, чуть-чуть табаком, немного керосином, может еще оружейным маслом да сыростью, причем в каждом углу по-разному. Я бы мог до бесконечности раскрывать весь спектр тамошних благоуханий, но самое главное ведь не сами запахи, а их источник — бар. Он въелся в память, как нечто из ряда вон выходящее по сравнению с другими местами Зоны. Это было место, способное смыть даже самую липкую усталость, место, пропитанное весельем и чем-то необычным, что рождало в душе легкое чувство тепла, уюта и безмерной безопасности.
Сойдя вниз по лестнице, кивнул, улыбнувшись, группе лиц, занявшей столик прямо за углом, ответил на приветствия Кувалды и Гребня, что стояли у стойки, о чем-то горячо разговаривая, поздоровался со знакомыми мне сталкерами, распивающими одну бутыль за центральным столом, Усачом — местным охотником, который за соседним столиком корчил рожи ребятам из группы Гребня, пытаясь изобразить морду какого-то мутанта… Оказавшись в центре помещения, я остановился. Низкий потолок потемнел: лампы на самом деле не горели. Стены, облицованные ржавым металлом и ощетинившиеся обрезками отопительных труб, также помрачнели. Пьяницы, сталкеры, Кувалда с Гребнем, гитарная музыка, возгласы и тосты пропали, испарились. Только одна лампа горела за прилавком, где никого не было, не справляясь со тьмой в дальних уголках бара. Улыбка медленно сползла с моего лица. Повеяло холодком.
Я подошел к столику, возле которого на мешках развалился Фагот, начищая какую-то деталь. Перед ним лежала разобранная винтовка, мелкий мусор, гильзы, открытая банка тушенки и пустая алюминиевая кружка. Стояла напряженная тишина, нарушаемая лишь глухим уханьем топей.
— Скучаешь по ребятам? — даже не взглянув на меня произнес Юрка.
Я, от неожиданности немного помедлив, кивнул.
— Даже не знаю, увижу ли я их когда-нибудь… вместе. Здесь.
Фагот взглянул на меня, удивленно подняв брови.
— Ну, что же ты… лето протянул, значит еще протянешь. Месяц как минимум.
— Спасибо, друг… обнадежил.
— Обращайся. Ты представь, — он кивнул на разобранное оружие, — Сбой дала. В самый критичный момент! Хорошо у Бороды реакция что надо, а то кабанчик бы протаранил нашего бармена… Вот чему удивляюсь — похолодало, а мутантов все равно пруд пруди! Стоит выйти за пределы лагеря, так сразу учуют и ведь из-под земли достанут, твари…
— Так «Котел» же рядом… вот им и тепло… — я уселся на ящик с постеленным на него куском брезента. — А где сам бородецкий?
— Переодевается. Как там Рогач?
— Живой. Но сдается мне, это надолго. Придется тебе дежурить… И мне. — добавил я под конец, встретившись с его хмурым взором.
— Вот скажи, Ред, какой по-твоему самый свирепый мутант на Затоне? — спросил вдруг Фагот после паузы, отложив деталь в сторону.
— Стой, подожди… это же первый вопрос, который Усач задавал молодым охотникам при наборе в свою группу!
— Ну?
— Мне ответить… как он говорил, или как я считаю?
— Ответь как думаешь сам.
— Ну… э… — я почесал в затылке и вдруг выпалил, — Э… Дядя Коромысло!
Юрка всхохотнул.
— Ты серьезно?
— Поверь, я бы лучше с кровососом поцеловался, чем встретился с Дядей Коромысло…
— Боже мой! Какой ты романтик, однако…
— Ну, ну… смейся. В тот момент точно смеяться не будешь!
Сталкер только отмахнулся.
— Всем покорителям радиоактивных берегов большой физкульт-привет! — раздался громкий голос Бороды, который, потянувшись, подошел к нам.
Одет он был в прорезиненный комбинезон, явно не приспособленный для условий Зоны. Он что, пробежку до ЧАЭС решил организовать?
— Здорово… — протянул я.
— Вот молодцы. Все уже здесь.
Юрка даже не поднял взгляд, осматривая очередную деталь снайперки.
— Значит так… уже позавтракали? Отли-и-ично! — я даже не успел рот открыть, — В общем, надо сгонять за кипяточком в местный аномальный разлом, именуемый как? Правильно, «Котлом». И даже не спрашиваете зачем, ведь моя сломанная плита вам этого точно не скажет!
— Может легче по-старинке? Керосинчиком, не? — Фагот мельком глянул на бармена.
Тот встал фертом, наклонился, нахмурившись, и прожег бы в сталкере глазами дыру, если б последний не выпалил спокойно:
— Понятно. Ред, собирайся.
Я ошеломленно развел руками:
— С утра пораньше в аномалию? Что за цирк?
— Не «Цирк», а «Котел». — пригрозил мне Борода, — Я считаю, что вы уже ушли. Ключ от склада на стойке. И, да! Идите поверху, так безопаснее.
Сказав это, он скрылся наверху. Небось отправился наружу делать гимнастику…
Несколько секунд я глядел ему вслед, а затем, развернувшись, осужденно сказал:
— Ну, Фагот! Зачем было его злить! Один раз промахнулся — все, работай в аномалии!
— Пошел ты… — прошептал мой товарищ, подув на какой-то механизм.
Некоторые считают, что сталкерский фольклор — настоящая болезнь, которая охватила, без шуток, всю Зону. И не найдется на Затоне среди бывалых ходоков того, кто ни разу не слышал историю о местном «Черном Сталкере», Дяде Коромысло.
Байка эта взялась, как и любая другая, практически из ниоткуда. Проще говоря, очередная выдумка уставших от жизни бродяг, решивших попугать новоприбывших, дабы уменьшить в разы число конкурентов по добыче артефактов. Думаете сработало? Слушайте дальше.
Если вдаваться в подробности, то некая группа сталкеров, коих разделила ночь, однажды наткнулась в разных местах на одного-единственного человека или существо. Одних оно поощрило, щедро одарив отборным хабаром, других же вырезало подчистую: оставшаяся в живых половина группы наткнулась вскоре на изуродованные тела своих товарищей, в КПК у одного из которых и обнаружилась информация о напасти, постигшей группу. Не слишком убедительно, не правда ли? Однако история эта вызвала такой ажиотаж среди затоновцев, что некоторые смельчаки начали собирать группы по поиску очередной выходки Зоны, причем активно гуляло мнение, что подобные образования спонсировали даже ученые! И ведь находились такие!
Не прошло и полугода, как среди охотников поползли слухи о новых подвигах ранее упомянутой твари. Были даже и те, кто заявлял, что видели ее собственными глазами. Описывали существо зачастую как обычного бродягу в изрядно потрепанном сталкерском комбинезоне, что всегда был при своем главном инструменте — длинной коряге с ведрами на концах, которую таскал на плечах точь-в-точь как носили коромысло девицы из народных сказок. И все бы на этом, но нет — одно ведро было полно отрубленных людских голов, другое — хабара цены неписаной… Исходя из сказанного, уже назревает туча мыслей по поводу всего этого. Доходило и до того, что даже бывалые охотники всегда брали в вылазку хорошего качества водку да закуску, дабы задобрить существо при встрече, а некоторые так и вообще ласково прозвали то Дядей и теперича сложно его так не назвать.
Верить подобному или нет — всегда решает сам человек. Я же могу попросту повторить слова Кувалды: «Что в Зоне не вымысел?». Ведь взаправду вряд ли усталый сталкер, возвращающийся в лагерь, будет разбираться, что видел в потемках — причудливое деревце или бродягу с коромыслом на плечах… Лично мое мнение — все может быть, но информацию такого рода нужно фильтровать, чтобы не стать очередным посмешищем, как редактор вам это говорю.
А небольшие рощицы по берегам бывшей Припяти прозвали Светлыми рощами и приравняли к полноценным аномальным зонам. Именно в таких местах, со слов сталкеров, неоднократно видится силуэт с корягой на плечах. Я же, как обещался, такие места всегда буду обходить стороной — мало ли что, примите это как простую осторожность.
Наскоро позавтракав, так как время поджимало, и хлебнув крепкого энергетика, я, полный бодрости, рванул к складу, не забыв стянуть со стойки ключи.
Из вещей особо ничего решил не брать, кроме полюбившегося мною ПБ и пары запасных обойм к нему, ибо бармен и так нагрузил нас запасными запчастями, деталями, мотком шланга и набором инструментов, которые, конечно же, нужно будет тащить на себе до самой аномалии.
Всему виной был «Печной путь», проложенный когда-то работниками Бороды от «Скадовска» до аномалии «Котел» для вполне благой цели: обслуживать плиту бармена, так как керосинчик, упомянутый Юркой, стоил реальных денег, да и доставкой его в Зону в такие холода никто из нормальных торговцев промышлять не будет. А изготовить близ аномалии простейшую насосную станцию — раз плюнуть. Грунт мягкий, водичка уже подогретая, и электричество вырабатывается тут же с помощью пара — благодать. Однако проблемы начались почти сразу же. Любопытные мутанты, в основном потревоженные работой ротора снорки, часто вредили установленным конструкциям — обрывали шланги, вытаскивали винты, уносили в болото составные части… Частые стычки с ними ремонтных групп заканчивались плачевно, и вскоре был заключен контракт с учеными, кардинально облегчивший жизнь всем сталкерам.
Научники, сидя в бункере где-то близ завода «Юпитер», потирали ручки при упоминании одного только слова «Затон». Столько доступного материала, как мутировавшей ткани или аномальных образований, не было нигде больше и в помине, а наличие опытнейших сталкеров поблизости тем более не могло остаться в стороне.
Договор был таков: каждый год взималось 30% добытых образцов с торговцев, имеющих прочные связи со сталкерами, а взамен появлялась возможность пользоваться специальным волновым устройством, отпугивающим любую живность в относительно большом радиусе.
Сделка состоялась, и приборчик, также заработав на паровом электричестве, заставил облегченно вздохнуть людей, которые раньше занимались отстрелом снорков. Говорят, после этого сноркобои, потеряв главный источник заработка, разбрелись по всей Зоне, и, кто знает, может каждый третий встреченный вами ветеран расскажет про эту отнюдь не легкую работенку.
Столкнувшись со мной в проходе, полностью уже экипированный Фагот (забывший, кстати, рассказать обещанную историю про некоего Комара), хмуро глянул на торчащую из моей кобуры рукоятку ПБ и, после недолгих копошений, вручил мне обрез с перемотанными изолентой стволами и горстью патронов.
— А если мутанты? Куда ты с ним? «Печной путь» — это постоянные прыжки по островкам, шаг вправо, влево — ты по колено в ледяной воде, и тебя с разных сторон покусывают слепыши.
Я не стал медлить с ответом, язвительно заверив сталкера:
— Уж он-то сбой точно не даст в отличие от твоей пёсобойки…
— Ну-ну. Как сказал Борода — моя винтовка тебе этого точно не скажет.
— П-ф-ф, то же мне, цитата века! И вообще, почему это мы должны обязательно проходить весь «Печной путь»? Борода же сказал идти поверху. Значит, проблема в самой насосной станции, а не в шлангах, проложенных к посудине, так? Тем более он уточнил, что плита именно сломана, то есть вода никак не поступает в бар. А если б поступала, но с меньшим напором, то тогда дело было как раз в шлангах.
— Гребаный ловчий слов… вот заладил! Твоим бы мыслям да на Большую землю, ан нет, в Зону-матушку зачем-то пожаловал!
— Я же говорил зачем. Да и не важно это уже… А ты, между делом, заядлый трофейщик: тебе лишь бы собак лишний раз пострелять из своей дуры…
— Ты полегче, Ред! Она тебя переживет! — прокряхтел обиженно Юрка, отодвигая крышку ящика и наполняя разгрузку обоймами для СВД, — Патроны, кстати, кустарного производства, так что трать — не хочу. А собак нынче расплодилось пруд пруди. Надо же кому-то расчищать местность от этого зверья…
Тут где-то наверху хлопнула дверь, и до меня, помимо сквозняка, долетели слова возмущения:
— Вы еще здесь, ротозеи?

Вот и Затон… Сказочный, странный, но не похожий ни на одно из других мест Зоны.
Закрыв от ледяного воздуха плотным платком нижнюю часть лица, я, перехватив обрез, двинулся к пробоине, разделившей судно на две части.
Камыш да тонкий слой льда, припорошенные снежной пылью, вскоре захрустели под нашими ногами, когда мы выдвинулись к ближайшему холму.
Сквозь белесый туман были еле видны очертания располагавшейся наверху березовой рощи.
Свежий снег неестественно мерцал в свете неяркого солнца, создавая впечатление, будто мы попали совсем на другую планету, пусть и до боли похожую на Землю…
Тишина нарушалась нашими спешными, но осторожными шагами, после того, как Юрка, в очередной раз разглядывая что-то в тумане, бросал легкие жесты в нужном направлении. И правильно. Даже человеческий шепот здесь был лишним. Сам человек — и подавно… Поэтому мы шли притихшие, не вправе хотя бы разок обмолвиться друг с другом.
А Затон говорил. И, слушая его, ты понимал, насколько мелочна твоя жизнь по сравнению с его порывами ветра, дребезжанием чего-то хрустального, отзвуками корабельных гудков, далекими, будто из потустороннего мира возгласами то ли птиц, то ли сирен… глухими ударами о что-то тяжелое, шипением и скрежетом ожившей лесопилки… Все это смешивалось, вновь разделялось, затихало, с новой силой заявляло о себе.
Под эту симфонию хотелось просто выбросить всё мое некогда написанное, уничтожить и забыть… а затем навсегда погрузиться в пучину созерцания…
В тумане почти ничего не было различно, но я видел. Я чувствовал. Слышал. Это была Припять. Живая, хоть слегка и тронутая ранними морозами. Это были механизмы, ярые работники, что не покладая рук продолжали свою священную миссию. Они будто переняли от исчезнувших своих хозяев те же черты, характеры, принципы, душу…
Что-то вспорхнуло совсем рядом, заставив меня присесть и вскинуть оружие. Разом все мысли выветрились. Только спина сопящего Юрки впереди, нагруженная тяжелым мешком, мотком шланга и СВД, кустарник, пропадающий в тумане… дорога, ведущая в гору. Надо же, а я и не заметил, как мы к ней вышли. Необходимо быть более внимательным, иначе подставлю и себя, и товарища.
Дальше пошли по дороге. Солнце, тусклое, точно уставшее, окружившее себя радужным ободком гало, молча смотрело нам вслед.
При подходе к небольшой стоянке на краю обрыва мы остановились. Стараясь держаться подальше от испещренного следами времени УАЗа, что примостился на обочине, Фагот отошел чуть в сторону и вновь начал разглядывать окрестности сквозь туман с помощью бинокля. Неужели он что-то видит? Я же молча оглянулся. Пусто. Тихо. Снова запредельный хрустальный звон, скрежет, гулкий стук…
Меня потрясли за плечо. Юрка жестами указал вперед и пояснил дальнейший маршрут. Я отрицательно покачал головой: он планировал идти через Светлую рощу. Закатив глаза, мой товарищ скрестил руки на груди. Надо было что-то решать. Промедление — смерть.
После недолгих раздумий я указал вниз. Юрка только пожал плечами: мол, если что, ты все равно прикрываешь.
До «Котла» дошли без происшествий, проваливаясь в лед, перелезая слишком труднопроходимые места по корягам и слушая вечную песнь Затона, пока средь деревьев и камышей впереди не замаячил огромный волдырь аномалии, совершенно голый, а потому выглядящий довольно отчетливо в контрасте со всем белым вокруг.
При подступах к этакому вулкану под ногами хлюпало все больше ржавой воды, слышались шипение и стоны выныривающих из глубин паров. Наконец у самого «Котла» нас даже встретила тусклая зелень и огромные водные пространства, разделяющие аномалию от соседних берегов.
За ненадобностью я приспустил платок, дав затхлому, но теплому воздуху скользнуть в легкие. Юрка поступил также.
— Дошли. — его облегченный шепот слился с шипением аномалии, — Придется вброд.
Подняв с земли не шибко длинную корягу, я проверил ту на прочность, затем глянув на товарища. После его кивка двинулся вперед, все глубже и глубже ощущая дно. Проходить подобное нужно было побыстрее, однако я вступил в какую-то яму, сумев удержать равновесие и сохранить более-менее себя сухим только благодаря подоспевшему сзади Фаготу.
Выйдя с промоченными до коленей ногами на растрескавшийся аномальный берег, Юрка сразу сбросил со спины груз и достал КПК.
— Что ж, полчаса сюда, допустим, и полчаса обратно. Уже час. Плюс неизвестно, какая проблема с этой насосной станцией… Думаю, за час точно управимся.
Я хорошо понимал товарища: считать время, в течение которого ты находишься вне лагеря — вполне нормально. Ибо чем больше ты растягиваешь свое пребывание в опасном месте, тем выше шанс не вернуться живым.
— Ну, тогда не будем медлить… — я развернулся к Фаготу и сразу присел, повинуясь его жестам. Похоже здесь был кто-то кроме нас…
Юрка глянул в бинокль на противоположный берег и на некоторое время замолчал. От нечего делать я, согнувшись, подполз к нему.
— Что там? — спросил я шепотом.
— Будто люди… но не суть. — Фагот убрал бинокль и так же, как и я, пополз к ближайшей расщелине в земле, откуда клубами валил пар.
Мы аккуратно спустились вниз. Хлюпая грязью, добрались до небольшого насосного сооружения. Я остался прикрывать проход, приготовив на всякий случай обрез, а Юрка начал осмотр механизма. Не прошло и минуты, как сталкер молвил:
— Всё ясно. То ли барахлит из-за того, что вода отступила, то ли засорился. Надо… — Юрка хлопнул себя внезапно по лбу, на котором выступили капельки пота: здесь и вправду было слишком тепло, — Вот я разиня! Вещи-то я снаружи оставил!
Кто бы мог подумать. Я только хмыкнул.
— Слушай, возьми эти два ведра, набери в них воды и попробуй залить ее под насос, а я сейчас…
Фагот поспешно удалился, оставив меня одного. Я, прицепив обрез с помощью дополнительных лямок к рюкзаку, снял с крючка ведра и осторожно отправился в глубь расщелины.
Под ногами плескалась вода, пар застилал глаза, а я, прикрывшись рукой от его горячих струй, продвигался вперед.
Когда кожу на руках начало уже нестерпимо жечь и уровень воды чуть достал до щиколоток, я быстро зачерпнул обоими ведрами кипятка и сквозь ярое шипение, заглушающее все вокруг, двинул назад.
Поставив ведра возле насоса, немного передохнул, глотая более прохладный воздух, что поступал в расщелину сверху, и, наконец опустив взгляд, заметил сиреневое свечение, поднимающееся со дна одной емкости.
Заинтересовавшись, я опустошил полностью одно из ведер, а второе только наполовину, чтобы взглянуть на источник загадочного света.
Подарком судьбы оказался «Фтор», артефакт огненной природы. Совершенно бесполезная да вдобавок опасная вещь: мало того, что фонит, так еще и «сжигает» все живое. Будь я эгоистом, выбросил бы сразу, однако в голову неожиданно пришла и хорошая мысль. «Фтор» был способен уничтожать не только органические соединения, но и вредные бактерии, грибы, вирусы. Так что если исстрадавшемуся Рогачу провести небольшую процедуру «фторирования», простуду как рукой снимет. Только после этого надо будет обязательно восстановить организм в целом. На такой случай у Бороды завсегда найдется «Пузырь», его личная ценность, да горячий чай.
Хваля себя за проявленную гениальность, я готов был задуматься о транспортировке артефакта, ибо контейнера я с собой не взял, но вдруг вспомнил о Юрке. Его до сих пор не было. Это мне жутко не понравилось.
Осторожно высунувшись из расщелины, я невольно выругался. В паре метров от меня лежал Фагот. Оказавшись рядом с ним в считанные секунды, обнаружил, что сталкер еще дышит, прижимая руку к кровоточащему боку.
Я растерялся и запаниковал, чего делать было нельзя. А что говорил, заикаясь, умирающему товарищу — для меня навсегда останется загадкой, а вот взгляд Юрки, потерянный, уходящий куда-то за грань происходящего, запомнится и никогда не покинет мою голову…
Опомнился я, когда по мне в открытую стреляли. Кто — непонятно, ибо разглядеть я не успел: что-то жужжащее врезалось в левую часть груди, крутануло, и я шлепнулся в грязь внизу расщелины. Затем, с трудом поднявшись, ринулся наугад и угодил в прямо в центр «Котла». От нестерпимой боли стал метаться в разные стороны. А вокруг всё полыхало, рвалось, покрывалось черными пятнами, кровавыми разводами… Казалось, я вспух и стремительно таял, так как выдержать такое без соответствующей защиты было невозможно.
Но вдруг всё прекратилось. Откуда-то налетел протяжный тоскливый зов и меня приняло что-то мягкое и ласковое. Я… выбрался? Или умер?
Момент, и я вижу небо в рваных клочьях облаков. Но какое-то странное, подрагивающее, будто я смотрел на него со дна водоема. Смена плана и… перед глазами самая настоящая Припять. Полноводная, широкая, разлившаяся от одного берега до другого! Игривая, чистая, бросающая тысячи искорок от ослепительного солнца! Множество катерков, лодочек, посудин покрупнее шныряли туда-сюда, будто на ускоренной фотопленке. Но вот день подошел к концу и багровое зарево заката на мгновение показало себя во всей красе. Припять покрылась огнями. Тысячей огней… Даже в темноте были ясно видны очертания портовых кранов, автострады и дороги близ берегов, по которым взад-вперед носился сухопутный транспорт… Вот ты какая была, Матушка-Припять! Полная жизни, красоты и людских забот! Но… что это? Дни начали сменяться с бешеной скоростью. И вот, когда в очередной раз скрылись алые закатные лепестки, горизонт внезапно вспыхнул, но не на востоке: это был не новый рассвет… Опять дни понеслись и остановились в момент очередной кровавой вспышки, на этот раз охватившей все небо. Неужели это… первый выброс?
Припять стала меняться, становясь все уже и уже, будто из нее выкачивали жизнь огромным насосом. И вот она практически такая, какой ее знает любой сталкер: мертвая, молчаливая, иссохшая, заросшая камышом и кустарником. И только ветер пытается изо дня в день унять ее горечь, поглаживая болотные локоны…
Я с криком схватил ртом воздух, вынырнув из… воды? Оглядел себя, не веря своим глазам: «Заря» и оголенные участки тела были полностью изуродованы аномалией. Но я выжил! Как это возможно?
Внезапные возгласы заставили меня притихнуть.
— Пацаны, вы это слышали?
— Захлопнись, достал ты уже… никто нас здесь не тронет. Сталкерня установила тут какую-то хрень пугательную, терь даже мухи сюда не залетают…
— А наши точно придут?
— Обещали, блин.
Бандиты? Какого черта?
Я привстал и, прихрамывая, двинулся на голоса. Я не понимал, что происходит.
— Пацаны, атас! Зомби!
Я от неожиданности открыл рот в попытке заверить людей, что никакой я не зомби, но… меня вновь нашпиговали свинцом.
Боль утихла, когда в очередной раз что-то застонало и мягкое, ласковое покрывало поглотило меня.
Опять Припять. Живая, игривая… И снова по кругу начали повторяться события, что я уже видел.
Вынырнув, выбрался на берег, тяжело дыша. Что же это такое? Где Юрка? Кто… До меня начало доходить. Нет! Это кошмар! Страшный сон! Такого не может быть! Это… глупая шутка Зоны! Я уткнулся в рыхлую почву, зарыдав от бессилия и непонимания.
— Пацаны, вы это слышали?
Сжав кулаки до боли, я встал во весь рост, полный гнева.
— Что вы с ним сделали?! Что вы сделали со мной?!
Выхватив ПБ из кобуры, я ринулся на сидящих возле костра, застигнутых врасплох людей. И только истратив всю обойму, опомнился.
Вокруг стояла глухая ночь. Свет догорающего костерка постепенно слабел и слабел. А голубоватые вспышки струй пара в стороне бросали странные отсветы на стенки расщелин аномалии и растрескавшуюся почву.
Я осторожно подошел к трем остывающим телам. Неужели я смог такое сотворить? Так беспощадно и бесчеловечно загубить этих людей? Но ведь… они убили Юрку! Они убили меня! Но… что же все-таки произошло?
Я осмотрелся по сторонам, подрагивая от нервного перенапряжения. Но темнота стояла — глаз выколи. Только иногда горизонт «сигналил» всполохами болотных огоньков.
Где же я? А точнее… когда я? Было ли все то, что я видел и чувствовал, настоящим?
Позади меня что-то забулькало и застонало, затем разлетевшись эхом по округе… Это была поющая заводь. Как же я раньше не догадался! Она ли вернула меня в прошлое, а потом выбросила в будущем? Имелись ли на то какие-нибудь причины? Могу ли я вернуться назад?
Послышались недалекие возгласы. Братки же кого-то ждали!
Я присел. Мысли в голове еще пуще заметались.
Внезапно я подумал о таком, отчего волосы встали дыбом, а сердце сжалось… Я не мог сотворить подобного, но… не зря же я вспомнил об этом сейчас? Не зря же заводь показала мне часть своего прошлого и моего будущего! Не зря всплыли в памяти и слова Кувалды: «Что в Зоне не вымысел? Она ведь сама решает, чему быть, а чему нет. А если с Ней постоянно держишь связь, значит знаешь то, что знает Она, и чувствуешь то же, что и Она, и действуешь так же… Будь всегда на связи с Ней, и, кто знает, какие тайны тебе откроются…».
— Я с тобой… Я — это ты… Ты — это я… — шептал я, как зачарованный, — Я с тобой…
А затем скользнул в расщелину, стащив туда же и три трупа. Я — чертов маньяк…
— Так, и где они? — послышались наконец-то ожидаемые мною слова.
Я трясся от волнения. Но необходимо было проверить готовность всех участвующих в «спектакле» вещей. Все было готово…
— Братаны, выходите! Мы без оружия! Принесли, что вы хотели!
Пошатываясь, я вышел из расщелины, попутно натягивая капюшон. Да поможет мне и простит меня Зона…
Я не завидовал тем, кто стоял сейчас с фонариком, направленным прямо на… облезлое, грязное, человекоподобное существо с корягой на плече и двумя ведрами на ее концах. Не знаю, было ли им страшно, но мне вдруг стало ужасно смешно. Нервы сдали… Я расхохотался, согнувшись пополам. Коряга с ведрами грохнулась наземь. Из одного вылетели отрезанные головы братков, из другого — пульсирующий сиреневый комок, «Фтор».
Я хохотал, не в силах держаться. И смеялась со мною Зона: ухали топи, подвывали волки, стонала за мной заводь… Я был ее частью… Я был с Ней… Я был Ей.
Успокоившись, наконец разглядел лица людей. Ужас, как холод, сковал их, заставив покрыться белизной… Фонарик плясал в руке у одного из пришедших.
— Это вам на водочку — нервы успокоить… — прохрипел я пропавшим голосом и пнул артефакт, что укатился к подкашивающимся ногам.
А сам, круто развернувшись, похромал к заводи, что давно ждала меня и подзывала скорбными стонами…
Вновь Припять. Живая, одухотворенная. Снова смена дней, ночей… Я с нетерпением и тревогой ждал нужного момента, но… вдруг кадры сменились вовсе на новые: мрачный берег, темные воды внизу. По тропе идет группа сталкеров. Среди них я узнаю Бороду, Гребня, Кувалду, Усача… всех остальных знакомых со «Скадовска». Вдруг они останавливаются. Картинки сменяют друг друга, как в калейдоскопе: вот они спорят, вот разделяются, будто поссорившись… И я вижу, как гибнут они все по отдельности в разные промежутки времени: кого-то принимает аномалия, кого-то настигает кровосос… а Борода, Гребень и Кувалда попадают под выброс, не успев добежать до здания ВНЗ… Нет!!! Мой крик потонул в реке времени.
Еще один новый кадр. Вся упомянутая компания собралась в спальной каюте на сухогрузе. Они что-то обсуждают… но они все живые! Стало быть, время откатывается назад? Снова новая картина. Какой-то человек стоит на берегу высохшего русла Припяти, любуясь на закат. Я угадываю в нем себя. Следующие образы мне не запомнились, так как не представляли из себя ничего интересного. Но как только замаячил на подрагивающей поверхности водного экрана горб знакомой аномалии, я рванулся изо всех сил туда. Главное не опоздать, главное, чтоб это был нужный момент…
С хрипом схватил воздух. Оказалось, меня вытащили чьи-то руки.
— Какого черта, Ред?! Какого черта ты полез в аномалию?! Боже, ну и потрепало тебя! Живой? Ну, поднимайся!
Я вылез из воды, не веря в происходящее. Вокруг стоял легкий туман. Солнце пробивалось сквозь его пелену, играя волнами заводи. А на меня смотрел Юрка. Живой Юрка!
От всего пережитого я зарыдал, будучи в объятиях друга.

***

Я окончил свой рассказ.
Фагот, сидящий напротив меня, молчал, задумчиво глядя в костёр, всполохи от которого играли в его сосредоточенных зрачках.
Стояла тихая и холодная ночь. Что-то ухало над горизонтом, вспыхивали вдалеке любопытные, но робкие взоры болотных огоньков.
Укутавшись в брезент, я сидел, ожидая реакцию моего товарища. Рядом лежали пустые скляночки, колбочки, упаковки и футляры: меня пришлось долго латать после вылазки в «Котел».
Прошло около пяти минут, пока сталкер не вздохнул, погрузив ладонь в уставшее лицо.
— Я… не знаю, как это объяснить, но… верю, черт возьми, я верю!..
Я удивленно смотрел на друга. Не таким уж он мне суеверным казался до недавнего момента.
— Помнишь, ты мне хотел рассказать про Комара? — осторожно спросил я после паузы.
— А что рассказывать… Практически ты всё и рассказал.
Я вскинул брови.
— Только… он после того, как заявился на «Скадовск», весь израненный, искалеченный, поведал теорию о том, что Зона многослойна. То есть люди, по его словам, пропадавшие без вести, на самом деле перемещались немного в иную Зону, со своими законами, чертами… И так могло длиться до бесконечности.
— Вот оно что… — протянул я, ежась, — Быть может, и я видел другую реальность? Но ведь была Припять, было прошлое и… — я вдруг запнулся, решив не затрагивать смерть сталкеров в своем видении.
— Кто знает…
Мы замолкли. Действительно, кто знает…
Может заводь, издавшая глухой стон? А может заунывный ветер, гуляющий по просторам седых топей? Мне кажется, они точно ведали правду, разнося свою непомерную скорбь о жизни, людях и весне, что навсегда покинули эти края. А «Скадовск», собравший на своём борту тех, кто не терял надежды на их возвращение, казалось, глухо напевал строки, что затем будет повторять сталкер под гитару после долгих скитаний:

«И заводей тихие стоны,
Ошибок людских зеркала…
А ветр переменной погоды
Тебя не простит никогда.

Под заводей тихое пенье
Сменяются ночи и дни.
Им лишь подпевают в сретенье
Болотных огней очаги.

Как чёртики прыгают в пляске,
Искрою сверкая в воде…
Где берег кончается в ряске,
Бесспорно случиться беде»


Иванов-Ковалев; Ноябрь 2017 — февраль 2018.



Вы уже голосовали.
Категория: Фанфики | Добавил: Иванов-Ковалёв (07.02.18) | Просмотров: 10

Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

 

Опрос

Кто ты, выживший?
1. Вольный сталкер
2. Долговец
3. Наемник
4. Свободовец
5. Монолитовец
6. Военный сталкер
7. Чистонебовец
8. Ренегат
9. Бандит
10. Ученый
Всего ответов: 107 | Архив



Случайный скриншот

Статья дня

[Разное]
Обучение солдат перед отправлением в зону
Добавил: Хе-Хе

Рекомендуем скачать

[Программы]
EasyStalkerEd 1.2
Добавил: V8



Сталкер 2
X-Ray SDK

Все баннеры
Условия баннерообмена
Каталог сайтов

: 4
Заглянувших: 3
Сталкеров: 1

{Левша}

подробно...


Главная страница | Форум | Моды и файлы | Галерея | Статьи | FAQ | Мобильная версия | Найти | RSS

Internet Map www.webmoney.ru

Авторское право на игру и использованные в ней материалы принадлежат GSC Game World.
Любое использование материалов сайта возможно только с разрешения его администрации.
Copyright Chernobyl-Soul.com (ex Stalker-cs) team © 2008-2019. Design by Argus, .